Автор Александр Тарасов, управляющий партнер DIS Group. Превращение в ИТ-компанию не самоцель и не должно ею быть, в отличие от монетизации цифровых активов. Именно на это направлена цифровая трансформация бизнеса. Монетизировать цифровые активы можно тремя путями: перераспределяя маржу в пользу производителя, оптимизируя внутренние процессы и формируя цифровую экосистему. Четкое понимание бизнес-целей, создание экспертной команды и готовность руководства к долгой и кропотливой работе — вот что поможет компании стать по-настоящему цифровой.

ИТ-бизнес и монетизация цифровых активов — разные вещи. В академической среде любую дискуссию принято начинать с обсуждения терминологического аппарата. На мой взгляд, эту традицию стоит перенести и в бизнес. Когда мы говорим «ИТ-компания», большинство людей на интуитивном уровне представляют себе Google или Яндекс, то есть компанию, которая занимается разработкой и внедрением информационных технологий. Таких компаний в принципе не может быть много, хотя бы по той причине, что ИТ-сектор — это всего лишь один из множества сегментов рынка. В 2021 году в США и Западной Европе доля ИТ-сектора составляла чуть более 3% общего ВВП, в России — около 1%. Можно ли представить, что компании реального сектора — скажем, горнодобывающие, фармацевтические, машиностроительные и так далее — вдруг откажутся от своего основного бизнеса (либо превратят его в побочный) и сделают основной акцент на разработке ИТ-продуктов? Нет. Такие примеры можно найти среди телекоммуникационных компаний, банков, но для сферы материального производства этот сценарий никогда не станет массовым. С другой стороны, могут ли эти компании использовать цифровые активы для снижения издержек и повышения прибыли, превращаясь в лидеров своей отрасли? Безусловно. По оценке Всемирного банка, уже в 2019 году доля цифровой экономики превышала 15% от мирового ВВП, а темпы роста цифрового сектора опережали рост общего ВВП в 2 раза. Пандемия коронавируса только усилила эту тенденцию. По некоторым прогнозам, в перспективе 15–25 лет доля цифровой экономики может перешагнуть рубеж в 50% от мирового ВВП. «Хочу быть «Яндексом» — неправильный запрос. Это даже не столько запрос, сколько своего рода массовый хайп: все побежали — и я побежал. Отчасти в этом виновата, опять же, пандемия: в 2020 году, когда всё началось, большинство отраслей так или иначе демонстрировало спад, и только ИТ-сектор — рост. К примеру, российскому ИТ-рынку аналитики прогнозировали падение, но когда дело дошло до подведения итогов года, оказалось, что рынок не только не упал, но и вырос на 14%. У одного только «Яндекса» стоимость акций выросла почти на 60%. Но если компания относится, допустим, к топливно-промышленному сектору, то так ли ей нужно становиться «Яндексом»? Не разумнее ли поставить себе другую цель — оставаясь топливно-промышленной компанией, получить максимальную выгоду от глобальной цифровизации? Это можно сделать сразу по нескольким направлениям, первое из которых — сокращение издержек за счет оптимизации внутренних процессов, к примеру, в корпоративных финансах и бухучете. По некоторым оценкам, внедрение технологий искусственного интеллекта и работы с большими данными приносит здесь до 40% экономии. Есть и второй путь, по которому можно пойти, — оптимизация цепочки поставок и добавленной стоимости.

Неоправданно длинная цепочка добавленной стоимости. Если компания обладает достаточно развитым ИТ, она может направить свои ресурсы на оптимизацию каналов коммуникации. Это особенно актуально для сегмента B2C. К примеру, если вы производите бытовую технику, задайте себе вопрос: сколько посредников стоит между вами и конечным потребителем? Это не только распределительный склад дистрибьютора и магазин-сетевик, но и транспортные компании, причем их число возрастает, если речь идет о мультимодальных перевозках на дальние расстояния. Каждый из участников этой цепочки забирает себе часть добавленной стоимости. Согласно исследованиям, бюджет цепочки поставок превышает половину от общего бюджета торговых сетей. В конечном счете проигрывает и производитель, и покупатель: первый вынужден делиться с посредниками, второй — приобретать товар по цене, в которую заложена вся цепочка добавленной стоимости, то есть услуги дистрибьютора, сетевого магазина и логистов. Чтобы сократить эту цепочку до минимума, производителю бытовой техники достаточно превратить себя в маркетплейс — создать цифровую платформу, с помощью которой он сможет продавать непосредственно конечному покупателю, минуя промежуточные звенья, причем не только свои товары, но и товары партнеров. Тогда из всех посредников останется только один — логистическая компания, которая будет осуществлять доставку от заводского склада непосредственно до потребителя. Таким образом, цена для потребителя будет снижена, а маржа возрастет, и доходы производителя увеличатся за счет разницы между ценой и себестоимостью товара. Но в основе любого маркетплейса лежат мощные ИТ-инструменты. Означает ли это автоматическое превращение в ИТ-компанию? На мой взгляд, нет. Здесь скорее следует говорить о цифровой трансформации бизнеса.

Большинство крупных компаний уже встали на путь превращения в экосистемы. Есть даже мнение, что конкуренция на уровне экосистем вскоре полностью вытеснит конкуренцию на уровне товаров и услуг. Экосистема, как правило, охватывает несколько отраслей либо ряд направлений в рамках одной отрасли. Это дает большое преимущество перед компаниями, бизнес которых ограничивается одной или двумя сферами. Экосистема позволяет бизнесу оптимизировать процессы, а пользователям — упростить доступ к продуктам и услугам, сделав его максимально бесшовным. Неудивительно, что по прогнозам McKinsey доля экосистем в мировом ВВП достигнет 30% уже к 2025 году. Важно понимать, что собственные экосистемы формируют не только ИТ-компании. Такой формат отлично работает во всех отраслях, от ритейла (Nike) до металлургии («Северсталь») и фармацевтики (Bayer). Работа с данными — в основе всего. Экосистемы создаются с различными целями. Они могут быть направлены на выстраивание интегрированного предложения для потребителя или же на комплексное повышение эффективности основного бизнеса. В первом случае акцент делается на маркетинговые инструменты, во втором — на привлечение инноваций. Экосистемы также могут различаться в зависимости от типов компаний, которые в них входят (партнерство на уровне корпораций или привлечение стартапов) или по форме объединения. Неизменным остается одно: любая современная бизнес-экосистема строится на использовании Big Data и управлении большими данными. Это значит, что для ее построения нужно мощное ИТ: не только ИТ-инструменты и технологии, но и ИТ-кадры — разработчики, программисты, а также те, кто возьмется координировать процесс цифровой трансформации бизнеса и управление цифровыми активами.

Не панацея, а инструмент для повышения эффективности. Информационные технологии требуют утилитарного подхода. Их нужно рассматривать как инструмент для повышения эффективности — в первую очередь внутренней. Здесь уместно сравнение с фитнес-трекером (кстати, такой гаджет — еще один удачный пример того, как компании распространяют свой бизнес на новые сферы и превращают его в экосистемный). «Умный» браслет может помочь заниматься спортом, но смешно думать, что один только браслет — без тренировок, без правильного питания — сделает из вас олимпийского чемпиона. Аналогичным образом ИТ-решения повышают внутреннюю эффективность бизнеса, но только если встроить их в грамотную, четко продуманную стратегию. Это очень хорошо видно на примере ретейла. По некоторым оценкам, при условии интегрированного планирования цепи поставок инструменты автоматизации снижают операционные затраты в среднем на 5–10%, и это без учета увеличения выручки. Цифровая трансформация начинается в мышлении руководства. Чтобы совершить цифровой прорыв, необходимо выполнить три условия. Первое — четкое понимание целей, которых мы хотим достичь с помощью ИТ-решений. Это может быть привлечение новых клиентов, повышение их лояльности, расширение деятельности компании, снижение издержек и т. д. Чем яснее будут обозначены задачи, тем проще подобрать оптимальные инструменты для их решения. Во-вторых, ИТ-инструменты нужно воспринимать всерьез, а не относиться к ним как к дорогой игрушке. К сожалению, нередко бывает так, что глава компании, будучи профессионалом в своей отрасли, имеет при этом очень поверхностное представление об ИТ. Такие руководители питают опасную иллюзию, что цифровизация — это такой новомодный тренд, без которого, в общем-то, можно обойтись и действовать по старинке. При таком подходе бизнес обречен уже хотя бы потому, что конкуренты смогут выходить на клиентов быстрее и с по-настоящему индивидуальными предложениями, не говоря уже об оптимизации процессов внутри самой компании. Вторая крайность — это, наоборот, ожидание, что покупка дорогого решения сама по себе устранит все проблемы. Отсюда вытекает третье условие: готовность руководства лично вникать во все нюансы процесса цифровой трансформации. Я имею в виду не микроменеджмент, а готовность вкладываться в построение экспертизы, в сильную команду, которая будет этим заниматься, в постоянную доработку, совершенствование и работу над ошибками, без которых, к сожалению, не обойдется. Источник: https://www.it-weekly.ru/cionews/business/181294.html

Кадры решают всё. Но какие это должны быть кадры? Где их брать? Как учить? Сколько платить? Дефицит ИТ-кадров – одна из самых популярных тем уходящего года. Интересно, что компании все чаще стали прибегать к нестандартным способам решения кадрового вопроса. Экспертов поделятся с читателями «Системного администратора» своим мнением о том, кто востребован, а кто уже не нужен на кадровом ИТ-рынке. Вопросы для экспертов:

• Какие ИТ-специалисты в вашей компании оказались самыми необходимыми в этом году? Почему?
• Какие ИТ-специальности, на ваш взгляд, уходят в прошлое? Почему?
• Дефицит ИТ-кадров: смогут ли роботы в недалеком будущем заменить ИТ-специалистов? Если нет – почему? Если да, то кого?
• Что бы вы посоветовали будущим абитуриентам, которые только выбирают свою профессию в ИТ. На кого им стоит учиться?
• Какие ИТ-инструменты способны сделать эффективнее профессиональное образование?

Участники круглого стола

Роман Симаков

– Несомненно, специалистами, востребованными на постоянной основе, являются системные и прикладные программисты. Из «разряда» системных программистов в последнее время наблюдается дефицит разработчиков отечественных дистрибутивов Linux. В первую очередь, это связано с тем, что IT-специалисты обучаются и работают на зарубежном софте. И если в процессе работы появляется необходимость выполнять профессиональные задачи на отечественных программных продуктах, то, мягко говоря, специалисты оказываются в казусном положении. По мере развития направления импортозамещения всё больше организаций будет переходить на отечественное ПО. А значит, такие ситуации могут стать частым явлением. Именно поэтому наша компания создает совместные проекты с российскими учебными заведениями, «прививая» будущим специалистам навыки работы с отечественным софтом

Павел Лихницкий

– Важно понимать, что компании сейчас проходят путь цифровой трансформации и цифровизации своего бизнеса. В связи с этим практически в каждом секторе экономики компании обратили внимание на свои корпоративные данные, осознали необходимость работать с ними по-другому. На первый план вышли вопросы качества, доступности, монетизации данных. Отсюда вытекает необходимость построения отделов CDO. Этот тренд двигает компании к тому, что им нужны промышленные решения по работе с корпоративными данными – Enterprise Data Management или Data Governance. Последние несколько лет наблюдается взрывной рост темы, а это порождает острую нехватку специалистов из области Big Data, Data Science, Data Analyst и т. д. Растет и количество проектов, это повышает спрос на проектных менеджеров – грамотных, сильных, способных связать ИТ-проект с бизнес-инициативами. Вырос спрос на специалистов и аналитиков предметных областей – нефтедобывающая промышленность, розничная торговля, банковский сектор. Бизнесу нужны специалисты, которые могут обеспечить трансформацию потенциала данных в дополнительную выручку и снижение издержек в каждом конкретном секторе.

Павел Подкорытов

– В этом году мы наблюдаем повышенный спрос на обслуживание облачных инфраструктур, сервисов и приложений, соответственно, это вызвало повышенный спрос и необходимость в ИТ-специалистах DevOps, которые бы разбирались в облаках. В первую очередь это Amazon, Azure и Яндекс Облако. А второе место я бы отдал продакшен data-инженерам – тем, кто запускает уже в продакшене MachineLearning сервисы, в первую очередь, по компьютерному зрению, и по предиктивной аналитике. Эти две категории у нас самые востребованные.

Владислав Миславский

– Кадры решают все. Эта фраза как никогда актуальна для каждой компании, которая хочет добиться успеха в своей области. Особенно это важно на рынке ИТ-разработок. Найти здесь хороших специалистов часто бывает очень сложно. Поэтому компании идут на многое, чтобы заполучить квалифицированные кадры. Самыми востребованными в 2021 году по нашим наблюдениям оказались люди, обладающие компетенциями в сфере DevOps и data science. На это есть две причины. Во-первых, каждый день появляется огромное количество данных, которые необходимо постоянно обрабатывать: трекать, собирать, обрабатывать, хранить. Во-вторых, сейчас масса сервисов, которые приходится между собой интегрировать. Эти задачи постоянно находятся в фокусе внимания, а также требуют от специалиста обширных знаний, поэтому профессионалов найти довольно трудно.

Николай Сокорнов

– В случае «Рексофт» наиболее востребованными в проектах были аналитики, backend-разработчики и тимлиды. На мой взгляд, это связано с тем, что процесс цифровизации предприятий вошел в практическую фазу. Заказчики поняли, что, не разобравшись со своими бизнес-процессами, не декомпозировав идею системы или продукта, результата не будет. Известно, что если автоматизировать бардак, то на выходе будет автоматизированный бардак. Аналитики как раз те специалисты, которые помогают заказчикам детально разобраться во всех процессах или требованиях. Backend – это основа систем, к которой прикладывают свои знания другие специалисты разработки. По своим заказчикам мы видим, что многие проекты сейчас находятся на этапе старта, где необходимы именно эти категории специалистов: аналитики, backend-разработчики и тимлиды.

Марина Макарова

– Как известно, спрос на ИТ-специалистов сейчас значительно превышает предложение – стране не хватает почти миллиона айтишников. В этом году мы проводили глубинные интервью с нашими ключевыми клиентами – исследовали потребности в обучении с целью разработки новых программ. По итогам опросов были выделены самые востребованные специальности – это DevOps-инженеры, аналитики данных, инженеры данных и, конечно, разработчики. Пандемия значительно ускорила переход бизнеса и бизнес-процессов в онлайн, возросла скорость принятия решений – и для того, чтобы оставаться в рынке, нужно генерить и обрабатывать колоссальные объемы информации, быстро создавать новые продукты, еще быстрее реагировать на меняющийся спрос и качественно поддерживать всю инфраструктуру. Также наблюдается высокая потребность в цифровых компетенциях у руководящего состава и не ИТ-специалистов – компаниям нужны лидеры и «руки» цифровой трансформации и автоматизации бизнес-процессов.

Виталий Гончарук

– У нас все специалисты оказались востребованными из-за планов на расширение штата. К сожалению, дефицит специалистов и трудности хайринга превысили все ожидания, у нас есть нехватка бэкенд- и фронтенд- разработчиков, девопсов, инженеров службы поддержки. Я связываю рост спроса на разработчиков с осознанием бизнесов, что необходимо развивать онлайн-присутствие и создавать новые программные решения

Екатерина Дементьева

– Нам в МойОфис – как и многим ИТ-компаниям – очень нужны сейчас и будут еще больше нужны в будущем DevOps-инженеры, потому что у нас растет экспертиза в инфраструктурных и облачных решениях. Также, по понятным причинам, очень востребованы специалисты по информационной безопасности, системные инженеры, системные аналитики. В МойОфис используют разнообразный стек технологий, поэтому нам нужны и останутся крайне нужны высококвалифицированные разработчики на языках Python, C++, Golang. Если говорить об ИТ в целом, то цифровизация приводит к повышенному спросу на специалистов по Big Data, менеджеров проектов и продуктов. Становится всё популярнее искусственный интеллект, причем он проникает во многие сферы, интернет-вещей, робототехника и VR, а blockchain-индустрия продолжает активно развиваться в новых областях бизнеса. То есть спрос на data-инженеров, аналитиков данных и data scientists будет высоким и через пять лет. Почему нужны специалисты таких профессий? С каждым годом мир становится всё более «цифровым», вследствие чего спрос на ИТ-специалистов всех направлений только возрастает. Если раньше разработчики были нужны только ИТ-компаниям, то теперь люди, работающие с информационными технологиями, требуются каждой организации.

Елена Скиба

– Начать, наверное, надо с того, что есть целый пул ИТ-специальностей, востребованных всегда. В первую очередь, это разработчики, в том числе по специализациям Java, С#, React и др. Это связано с тем, что заказная разработка является важнейшим для нас направлением деятельности, практически каждый крупный проект предполагает создание или развитие уже существующих систем, т. е. написание программного кода. В 2021 году мы также активно искали системных аналитиков, разработчиков Big Data и специалистов по машинному обучению. Все эти позиции требуют глубоких знаний в области новых технологий, на рынке таких специалистов крайне мало, но они очень нужны для выполнения проектов, связанных со стратегической цифровизацией как в отраслевом, так и в региональном разрезе. Для нас остаются актуальными до 15 различных направлений. Это руководители проектов, аналитики, менеджеры, тестировщики, системные архитекторы. И это не полный список, а только самые необходимые для нас специальности. Потребность в конкретных специалистах, как правило, зависит от типа проектов, в которых занята наша компания и, соответственно, от стека используемых там технологий. Свое влияние оказал и курс на импортозамещение. Всё больше требуется сертифицированных специалистов по Postgres, но здесь мы стараемся обходиться собственными силами. Так, у нас существует программа обучения и переобучения персонала на базе Учебного центра ФОРС, где предоставляется широкий набор курсов по ряду технологий, программных продуктов и языкам программирования.

Владислав Миславский

– В противовес специалистам DevOps и data since уходят в прошлое ruby и 1-C. Профессионалы в данных областях останутся и будут востребованы. Однако изучение этих направлений не будет способствовать профессиональному росту. Актуален также и вопрос замены ИТ-программистов искусственным интеллектом. О полном исключении человеческого фактора, конечно, говорить нельзя. Ведь кто-то должен создавать алгоритмы работы искусственного интеллекта. Однако определенные ручные и рутинные задачи постоянно автоматизируются и на них перестают выделяться финансовые и человеческие ресурсы. К примеру, no-code-платформы для быстрого создания mvp или облачные решения для всей инфраструктуры проекта: -gcp, aws. Ярким примером также будут служить платформы для создания приложений и сайтов. Практически все веб-страницы сейчас собираются на базе конструкторов и шаблонов, хотя раньше, чтобы создать сайт, необходимо было писать код руками. То же и с обучением. На платформе Skill Focus мы даем шаблон, заполнив который, пользователь получит готовую программу для обучения сотрудников.

Павел Лихницкий

– Я бы не сказал, что какие-то специальности уходят в прошлое. Отмирают некоторые из традиционных старых сервисов, базовые инфраструктурные вещи – например, телефония. Сейчас практически никто не общается по стационарному телефону, вся коммуникация идет через мессенджеры. Но это не значит, что специалисты вдруг станут невостребованными. Умный и сильный ИТ-специалист развивается вместе с отраслью, изучает новое – и это мотивирует его на работу. Эти активные люди и определяют развитие ИТ-рынка. Если же человек не готов развиваться, совершенствоваться, узнавать новые технологические стеки, то он и не будет востребован. Кстати, это никак не зависит от возраста. Сейчас много специалистов старшего возраста, которые прекрасно работают с новыми технологиями. В нашей компании тоже есть такие сотрудники, есть и работающие пенсионеры. Они начинали работать много лет назад – в телекоммуникациях, в крупных банках. И они всё также востребованы – потому что сумели вырасти вместе с отраслью.

Николай Сокорнов

– Я бы не сказал, что есть какие-то ИТ-специальности, которые уходят в прошлое. Нет, это не так. Скорость бизнеса и жизни такова, что нет времени и ресурсов переделывать старые системы на новые технологии. Бизнес нацелен на создание чего-то нового, но при этом надо как-то поддерживать и развивать прежние системы. К нам периодически приходят заказчики и просят помочь с разработчиками на Delphi или C++, и это нормально. Много говорят о том, что ручное тестирование сойдет на нет, будет заменено автотестами, но оно всё также нужно, хотя, наверное, со временем этот переход случится.

Павел Подкорытов

– Уходит бум на дата-сайентистов, кто умеет делать модели, но не умеет внедрять их в реальном секторе.

Виталий Гончарук

– Сложно сказать, какие специальности уходят в прошлое, можно лишь посмотреть статистику языков программирования, которые уходят в прошлое. Я считаю, что специальности только добавляются, к примеру, лет 6 назад я не слыхал о DevOps, 3 года назад я не слышал о SecOps.

Екатерина Дементьева

– В наши дни в ИТ-отрасли проще и быстрее других можно внедрить автоматизацию процессов, поэтому технологическая безработица чаще касается как раз ИТ. Однако всё новое – это хорошо забытое старое. Работая в одной компании, можно считать, что какая-то технология – уже пережиток прошлого, но в то же время в другой компании ее могут активно и успешно применять.

Елена Скиба

– В настоящее время при колоссальном дефиците ИТ-специалистов говорить о том, что какие-то специальности уходят в прошлое, думаем, было бы преждевременно. Да, технологии развиваются столь стремительно, что ряд языков программирования становятся менее востребованными, чем раньше, уступая место новым лидерам – таким, например, как Python. Но специальность разработчика как была, так и осталась. И он всегда может приобрести новые профессиональные навыки. Вообще, самообучение – это, наверное, та корневая черта, которая отличает ИТ-отрасль от всех других. Представители всех без исключения ИТ-специальностей должны постоянно развиваться, расширять свои горизонты, если хотят оставаться конкурентоспособными. Как только возникает новая технология, возникает и новая специальность. Поэтому мы бы сказали так: новые ИТ-специальности появляются быстрее, чем успевают устареть уже имеющиеся. Их просто становится больше и больше.

Роман Симаков

– По своему опыту могу сказать, что ни одна ИТ-специальность не исчезает, она просто трансформируется. Как пример, QA-инженеры. Если раньше тестировщики собственноручно искали баги и отправляли отчеты о них разработчикам, то теперь эти процессы стали автоматизированными (для тестирования стали использовать специализированное ПО). Означает ли это, что тестировщики скоро будут не нужны миру ИТ? Нет, не означает. 100 %-ная автоматизация данного процесса невозможна, так как, несмотря на специальные программные продукты, он всё равно требует умственного участия специалиста.

Павел Лихницкий

– Технологии роботизации сейчас действительно активно развиваются. Но чаще всего автоматизация за счет роботов применяется на рутинных операциях, чтобы освободить от них человека, дать ему возможность направить ресурсы на творческий труд. Важно понимать, что рутинная работа неинтересна для большинства людей – возможности для профессионального развития отсутствуют, сотрудники выгорают. Основные области применения для автоматических роботов – это, например, Helpdesk, тестирование разработанного софта. Но важно понимать, что роботы не заменяют людей, а помогают им – например, в ситуации нехватки специалистов.

Николай Сокорнов

– Да, со временем это произойдет. Самая рутинная работа постепенно автоматизируется. Сегодня всё больше работу, которую еще лет 5 назад делали джены, делают программы на базе искусственного интеллектом типа Copilot. В недалеком будущем разработчик будет только компоновать программу из модулей, которые будут дописываться в автоматическом или полуавтоматическом режиме. То же самое будет и в тестировании.

Павел Подкорытов

– Роботы, а точнее ИИ во многом уже сейчас заменяют ИТ-специалистов. Кадровый голод в сфере ИТ продолжается, и, по данным недавно проведенных опросов, 87 % организаций в мире уже столкнулись с дефицитом талантов в сфере ИТ. Согласно официальной статистике на конец 2020 года только в США насчитывалось 1,4 миллиона открытых вакансий в сфере только разработки ПО при количестве выпускников соответствующих учебных программ в 400 тысяч человек. Подобная ситуация складывается и в других странах мира. Например, в России сегодня тоже не хватает 1 миллиона ИТ-специалистов.

Марина Макарова

– Роботы могут выполнять только стандартизированные действия – например, можно говорить о всё большем внедрении автоматизированного тестирования. Однако для создания алгоритмов и программирования роботов необходимы люди. Алгоритм вряд ли сможет предусмотреть нетиповые сценарии поведения людей и возможные ошибки – смоделировать ситуации, где нужен план B. Кроме того, современные модели компетенций неспроста обязательно включают обладание soft skills – это и принятие решений, и гибкость, и командная работа, и критическое мышление. Для эффективной деятельности необходимо сочетание профессиональных, когнитивных, социальных навыков – и это лежит далеко за рамками алгоритмов. Слабо себе представляю роботов, управляющих проектами по Agile.

Виталий Гончарук

– В разработке сложных систем и бизнес-приложений роботы никогда не смогут заменить ИТ-специалистов, они их могут только дополнять. Во-первых, автоматические средства будут просто инструментом в арсенале, нужен будет человек, чтобы его использовать или давать инструкции, во-вторых, для создания роботов и инструментов необходимо больше специалистов.

Екатерина Дементьева

– Разговоры о том, что в связи с диджитализацией и автоматизацией различных процессов многие люди останутся без работы, ведутся достаточно давно, и тем не менее далеко не всех может заменить робот. Да, количество рабочих мест может сократиться, но не настолько, чтобы многие резко остались без работы. Если компания автоматизирует процессы – это не значит, что людей увольняют. Это значит, что появляется возможность работать эффективнее и быстрее реализовывать те или иные проекты. В высокотехнологичных компаниях новые методики и инструменты обычно вводятся поэтапно, а сотрудники воспринимают развитие технологий как очевидный плюс. В МойОфис работает по-настоящему экспертная команда, и мы много времени и внимания уделяем развитию сотрудников. Поэтому сложностей с тем, чтобы работники обучались, как правило, не возникает. Мир постоянно меняется и уже никогда не будет прежним. Тот, кто не может принять этот факт, действительно может остаться за бортом, однако в высокотехнологичных компаниях обычно все понимают, что нужно развиваться, чтобы идти в ногу со временем.

Роман Симаков

– Программирование — это симбиоз точных наук и творчества. И нет ни одного робота, который способен совмещать эти две, казалось бы, несовместимости, так, как это делает человек. Программисты очень часто оказываются лицом к лицу с ситуациями, где нет готовых, пошаговых инструкций. Знания и смекалка – вот их золотой ключик. Искусственный интеллект же работает по «готовым шаблонам». И, оказавшись в ситуации, когда нужен экспромт, он выдаст «заготовленную формулу», которая, скорее всего, не решит данной задачи. Искусственный интеллект для ИТ-специалиста сейчас – это не «заместитель», а «помощник». Он помогает автоматизировать и упрощать выполнение рутинных задач. Благодаря чему программист может больше времени выделять на новые, сложные и интересные задачи, которых, можете мне поверить на слово, очень много.

Елена Скиба

– Да, сейчас появляются новые инструменты роботизации бизнес-процессов, связанных, например, с управлением ИТ-инфраструктурой или тестированием прикладных систем. Однако это нисколько не отменяет потребности в традиционных системных администраторах или тестировщиках. Речь вообще не идет о замене роботами ИТ-специалистов. Цель здесь совсем другая – избавить людей от рутинных функций, снять с них нагрузку, позволить сосредоточиться на решении других, более сложных задач и повысить эффективность в целом. Кроме того, внедрение инструментов роботизации требует наличия специалистов, контролирующих их работу, дополнительных бюджетов на ИТ и соответствующего экономического обоснования. Не все пока к этому готовы.

Николай Сокорнов

– Обязательно нужно в базе иметь курс по классической разработке, то, что сейчас в вузах называется «программная инженерия». Сегодня все ИТ-специальности требуют умения писать код, а значит, необходимо знать принципы его создания. Далее, когда это базовое знание получено, человек сам выберет более конкретную специализацию. Вторым важным блоком в современном базовом ИТ-образовании должно быть умение работать с Big Data: знание соответствующих библиотек, понимание работы распределенных баз данных. Сегодня уже все данные большие, маленьких просто нет. Здесь же рядом лежит тематика Machine Learning, которая превращает большие данные в данные, с которыми может работать человек. И эта область разделяется на два вида деятельности. Первое – это умение работать с готовыми инструментами Big Data для решения прикладных задач, а второе – это разработка самих алгоритмов Machine Learning – это больше наука. Вот первая часть станет обязательной для ИТ-специалистов. Еще одна очень востребованная профессия будущего – это архитекторы решений и систем. Но этому не научишь в вузе. Для того, чтобы быть высококлассным специалистом в этой области, нужен значительный опыт работы с большим количеством разнообразных проектов и определенный склад личности и ума, склонный к синтезу, систематизации, обобщению. Кроме того, новые подходы в архитектуре появляются раз в два-три года, образование банально не успевает за таким темпом технологий.

Владислав Миславский

– Если специалист только сейчас знакомится с рынком ИТ и выбирает будущее направление деятельности, мы бы посоветовали присмотреться к Frontend, Java, DevOps, Python. Наравне с ними востребованы менеджеры проектов и продуктов, а также аналитики. Отдельно отметим, что независимо от выбранной области успешного специалиста отличает постоянное совершенствование навыков как в своей прямой компетенции, так и в смежных областях. Речь идет о так называемых Т-компетенциях. Овладение навыками из смежных областей позволяет решать более сложные задачи и рассчитывать на более высокую оплату труда.

Павел Лихницкий

– Сейчас крайне популярны все направления, связанные с цифровизацией бизнеса. Но при выборе специальности нужно исходить не из того, что модно, а из своих склонностей, сильных сторон. Это может быть разработка, аналитика, ведение переговоров, выстраивание бизнес-процессов – это всё востребовано в сфере ИТ. ИТ-миру нужны разработчики и аналитики, а еще – юристы, бухгалтеры, специалисты по продажам, сильные маркетологи. Поэтому важно понимать, к чему у человека лежит душа и где он лучше всего сможет себя проявить.

Павел Подкорытов

– Первое – надо учить английский язык! Это основной язык ИТ. Дальше нужно выбирать то, что по душе, от чего сердце замирает! Хочется сделать удобное, идеальное приложение, от которого пользователь будет в восторге, или хочется запускать базу данных, которая выдержит миллиард пользователей и ее работу никто не заметит, но без нее невозможно ничего. Студентам, однозначно, нужно обратить внимание на ИТ-специальности, поскольку это настоящие профессии будущего. Сейчас все компании становятся по-настоящему ИТ-структурами – банки, ритейл, даже медицина. ИТ-специалисты востребованы во всех областях, особенно узкопрофильные на стыке дисциплин. Это не просто разработчики, а дата-сайентисты, биоинформатики, специалисты по компьютерному зрению. Куда пойти учиться, чтобы получить востребованную специальность? Некоторые вузы открывают такие специальности, и мы им в этом помогаем. В этом году совместно с ИТМО мы открыли специализацию «Компьютерное зрение» в рамках магистерской программы «Инфокоммуникации и цифровые медиа». Спрос на квалифицированные кадры в области компьютерного зрения постоянно растет. В отрасли нужны специалисты, способные решать научные задачи и «упаковывать» результаты лабораторных экспериментов в коммерческие продукты. Базовые дисциплины посвящены глубокому обучению, нейросетевым моделям, их архитектуре. За время обучения студенты научатся решать задачи по анализу изображения, распознаванию объектов на статичных фотографиях и их отслеживанию на видео. Теоретическая база курса основана на бизнес-опыте ведущих разработчиков Napoleon IT, поэтому все практические задания – это study case. С 2020 года мы запустили совместную магистратуру «Индустриальная биоинформатика» МФТИ и Napoleon IT. Биоинформатика – это относительно молодая наука, зародившаяся на стыке биологии и компьютерных наук. Основная задача биоинформатики – интерпретация результатов биологических экспериментов в виде больших данных, а также дизайн и предсказание поведения биологических объектов, в том числе – искусственно спроектированных. Сейчас на рынке существует кадровый голод этих специалистов. Они максимально востребованы в таких областях как биоинженерия, медицина, фармакология, пищевая промышленность, охрана окружающей среды, а также многих других.

Марина Макарова

– Актуальны такие специальности как DevOps, управление сетями, серверами, инфраструктурой. Программисты и разработчики сейчас тоже требуются абсолютно везде. С другой стороны, любому профессионалу будущего важно будет уметь программировать или хотя бы разбираться в принципах алгоритмизации. Профессии эволюционируют, возникают новые специальности на стыке, и этот тренд на симбиоз различных направлений будет сохраняться. Так что, какую бы специальность абитуриент ни выбрал, знание ИТ ему всё равно будет необходимо.

Виталий Гончарук

– Будущим абитуриентам я бы посоветовал сначала смотреть широко на выбор профессии, в Интернете полно курсов и статей для того, чтобы ознакомиться с основами, и не только, любой ИТ-профессии. Вам нужно узнать, какие бывают направления, какие проблемы они решают и найти то направление, которое будет вам интересно. Во много раз лучше учиться, когда ты горишь этим, ты будешь сам искать новые знания и не ждать, пока в вузе их тебе принесут. Лично у меня экономическое образование, но, получив его, я осознал, что призвание мое в автоматизации процессов. Так я перешел на программирование и с горящими глазами в любое доступное время, не отрываясь от компьютера, обучился по онлайн-курсам, статьям и документациям фреймворков. Лучшая работа – это хобби, за которое хорошо платят.

Екатерина Дементьева

– Очень радует, что в последние годы среди абитуриентов наметилась приятная тенденция – нынешние выпускники школ более внимательно относятся к выбору вуза, а не идут в любой университет только ради получения «корочек». Конечно, название того или иного университета в резюме не становится определяющим фактором при трудоустройстве. Тем не менее мы понимаем, что люди, которые получили базовое образование в проверенных государственных университетах, в работе показывают результаты выше, чем те, кто не получил высшее образование или закончил учреждение, которое едва ли можно назвать образовательным. Что касается советов по выбору профессии – всё же мы рекомендуем опираться не на востребованность той или иной специальности, а на личные предпочтения, интересы и склонности. Каждому ведь хочется ходить на любимую работу и работать над тем, что действительно нравится. Однозначно могу посоветовать развивать не только hard, но и soft skills. При общении с каждым кандидатом мы в первую очередь оцениваем его «мягкие» навыки, мотивацию и соотносим ее с ценностями нашей компании, прогнозируем, насколько быстро он сможет влиться в команду. И на основании этого принимаем решение о трудоустройстве.

Елена Скиба

– Цифровая трансформация рождает огромный спрос во всех ИТ-сферах: разработке, аналитике, робототехнике, тестировании, компьютерной безопасности. Даже юристы требуются с ИТ-бэкграундом. Поэтому мы бы посоветовали абитуриентам не торопиться с выбором, а постараться узнать как можно больше и начать что-то делать самому как можно раньше. Тогда начнет формироваться определенный круг интересов и станет понятно, куда двигаться дальше. Тем более что специальность, привлекавшая вчера, может стать неинтересной уже завтра. Сегодня даже школьники могут попробовать себя в разных направлениях деятельности в сфере ИТ, крупные ИТ-компании предоставляют для этого все возможности – они устраивают «дни открытых дверей», сотрудничают с вузами, создают там свои кафедры, приглашают на стажировку и многое другое. К примеру, у нас есть институт наставничества. Мы приглашаем студентов вторых-третьих курсов на стажировку с возможностью принять участие в реальных проектах и потом использовать полученный опыт при написании курсовых и дипломных работ. В этом им поможет личный наставник, который будет следить за их адаптацией и профессиональным ростом. И часто бывает так, что после успешного завершения стажировки вчерашний студент становится нашим постоянным сотрудником.

Роман Симаков

– Скажу избитую, но от этого не менее важную истину: выбирайте то, к чему лежит душа. Не бегите, сломя голову, за модой. Погоня за такими изменчивыми вещами не принесет вам ни самореализации, ни счастья. Прежде чем связывать свою жизнь с ИТ-направлением, спросите себя: действительно ли вы этого хотите? И даже если вы изберете этот путь, и он окажется не вашим, – это не конец света. Ведь базовое образование программиста развивает в человеке и технические (логика, последовательность, результативность, концентрация, точность) и гуманитарные навыки (воображение, эрудиция). И эти умения будут вам подмогой в любой избранной вами профессии.

Елена Скиба

– С каждым годом подход к образованию меняется: разрабатываются новые методики, подходы и форматы обучения. Главный тренд сегодняшнего дня – непрерывность образования посредством самообучения. Существующие технологии создают для этого огромные возможности, делая обучение не только более увлекательным, но и более эффективным. Возросла ценность онлайн-образования, благодаря различным ИТ-инструментам стало возможным не только просматривать лекции и решать тесты, но и выполнять практические задачи из реальной жизни с участием продвинутых менторов; развивать необходимые софт-скилы на базе современных практик; отрабатывать навыки и рутинные действия на современных симуляторах и тренажерах и даже создавать собственные проекты под руководством аттестованных специалистов. Появилось большое разнообразие качественных цифровых образовательных платформ, электронных библиотек, интерактивные электронные книги и, конечно, в образовании активно используется искусственный интеллект. Широко применяется гибридная форма обучения, совмещающая офлайн- и онлайн-форматы. Думаем, важно сохранить возможность личного общения, живого контакта с преподавателями, чтобы обучение способствовало не только получению знаний, но и социализации учащихся.

Екатерина Дементьева

– К сожалению, многие университетские программы сейчас не всегда отвечают веяниям времени и запросам современного бизнеса. Сделать профессиональное образование более эффективным поможет расширение базы действительно квалифицированных и практикующих преподавателей, акцент на прикладном обучении. Считаю, что и бизнесу нужно создавать обучающие центры – так, например, для увеличения технологической экспертизы и передачи знаний в образовательную среду МойОфис в 2020 году запустил собственный центр компетенций «Хаб Знаний».

Владислав Миславский

– С пандемией мир сделал огромный шаг вперед, в том числе в области профессионального образования. Сейчас буквально каждый день появляются сервисы, благодаря которым обучение становится быстрее и эффективнее. При этом качество не страдает, ведь с ростом потребности в оптимизации образовательных процессов выросло качество и количество сервисов для коллаборативной работы. Это и онлайн-доски для совместной работы (Miro, GymBoard) и сервисы для проведения конференций. Однако в этом обилии кроется большая проблема: рано или поздно у компаний возникает необходимость интегрировать сервисы между собой. К примеру, если мы говорим об обучении сотрудников и создании корпоративного университета, то гораздо удобнее давать специалистам информацию в одном месте, чтобы все данные были доступны разом и не возникало путаницы. Именно этим мы занимаемся в Skill Focus.

Павел Лихницкий

– Грамотно выстроенная система управления знаниями – Knowledge Management System – значительно упрощает обучение. Можно сказать, она убирает из курса обучения некоторые вещи, потому что они становятся невостребованными. Это можно назвать «принципом Google»: чтобы найти информацию, нужно просто зайти в поисковик и ввести запрос, и при этом совершенно не обязательно знать, как именно поисковая систем работает. Вторая очень важная вещь – это все формы дистанционного образования. Человек может учиться в тот момент времени и по тому графику, который ему удобен. Это можно назвать системой управления обучением, Learning Management System. Это, пожалуй, одни из главных современных тенденций.

Николай Сокорнов

– Сегодня многие среды разработки начали включать в себя средства обучения. Например, платформа IDEA от JetBrains. Мне кажется такой подход оптимальным. Специалист одновременно и работает и изучает язык или другой профильный инструмент, этим достигается очень хорошая синергия.

Павел Подкорытов

– Инструменты горизонтального обучения, когда учат не учителя, а сами студенты и его одноклассники. Необходимо развивать отечественное образование и предлагать конкурентные условия. Чтобы им в стране было комфортнее, безопаснее, выгоднее находиться. В Росcии это могут предложить только Казань, Москва и Санкт-Петербург. Порог входа в профессию снизился. Сейчас наиболее простым способом входа в профессию именно с технической точки зрения является вход через тестирование или через no-code. Это можно сделать, даже не получая фундаментального образования, связанного с математикой, программированием и другими длительными программами бакалавриата и магистратуры в университетах. Но существует множество других способов. Один из них – прохождение курсов, после которых можно трудоустроиться в компанию, при этом не имея опыта в ИТ. Мы одними из первых запустили такую практику в Napoleon IT School, когда обнаружили нехватку кадров. Мы набираем и выращиваем таланты, которые и по сей день работают у нас. Napoleon IT schools – курсы по ИТ-специальностям. С момента открытия школы за 7 лет более 10 тысяч студентов прошли бесплатно наши образовательные курсы, приняли участие в митапах и хакатонах. Сейчас 100 % легче попасть в ИТ. Конечно, для разработок, связанных с созданием новых технологических решений, необходимо фундаментальное образование. Но сегодня ИТ настолько широко применяется абсолютно в разных сферах, где каких-то технологических и прорывных решений не требуется. Достаточно в 95 % случаев применения уже готовых решений, основанных на no-code. Это разработка, но она основана на других принципах, на более визуальных и простых. Вход туда для новых разработчиков очень простой.

Марина Макарова

– Один из самых интересных инструментов, который еще не получил должного распространения, но который мы намерены внедрять в свои программы, – это система адаптивного обучения, которая позволяет гибко выстраивать индивидуальную траекторию обучения в зависимости от ответов слушателя, уровня знаний и уверенности в них. Например, при обучении ИТ-специалистов использованию тех или иных программных продуктов при повторяющихся неверных ответах такая система способна даже формировать бэклог на улучшение функциональности или юзабилити ПО. Такой подход экономит массу времени на обучение, качественно выявляет и развивает недостающие навыки, а также те зоны, в которых человек ошибочно считает себя компетентным. Источник: http://samag.ru/archive/article/4500

BPM (англ. Business Process Management — «система управления бизнес-процессами») — концепция управления организацией, при которой бизнес-процессы рассматривают как особые ресурсы, моделируют и анализируют их с помощью программного обеспечения. В рамках этой концепции рассматриваемый бизнес-процесс делится на этапы, определяются роли и зоны ответственности сотрудников, определяются интеграции с внешними системами. Проще говоря, BPM позволяет наблюдать за бизнес-процессами и находить, где их можно улучшить, автоматизировать, регламентировать, сделать прозрачными и адаптировать к изменениям в компании. Для осуществления концепции BPM есть специальное программное обеспечение — BPMS/BPMT (англ. Business Process Management System/Tool, система (инструмент) управления бизнес-процессами). Суть такой программы заключается в том, что каждый шаг бизнес-процесса автоматизируется, а если для выполнения задачи требуется ручное управление, то по крайней мере можно проследить сроки и факт её выполнения, объясняет технический директор DIS Group Олег Гиацинтов. Руководитель направления бизнес-решений глобальной ИТ-компании SimbirSoft Анна Шведова приводит такой пример из практики: все процессы в компании, оказывающей услуги, были регламентированы, но сотрудники часто отступали от прописанного порядка и пропускали важные шаги. После введения BPM все шаги стали обязательными, без проведения обязательных манипуляций невозможно было закончить работу с клиентом — в результате качество и эффективность работы выросли.

«Лицензия на использование самой простой BPMS-системы стоит около 10 000 евро в год. Софт известных вендоров вроде IBM и Oracle обойдётся ещё дороже. Кроме того, в несколько раз больше, чем стоит лицензия, придётся заплатить за внедрение. Систему нужно или встроить в уже имеющееся приложение, или сделать для неё специальный интерфейс». (CEO компании «Латера» Дмитрий Коплович — о производительности труда.)

Старший консультант практики ModelOps and Decisioning компании SAS в России и СНГ Артём Глазков выделяет следующие преимущества и недостатки BPM. Плюсы:

• Повышение эффективности сотрудников за счёт автоматизации типовых действий.
• Повышение прозрачности, управляемости процессов.
• Снижение ресурсоёмкости внесения изменений в процессы.
• Аудит процессов, выявления причинно-следственных связей.

Минусы:

• Необходимость разработки и поддержки интеграции с внешними системами.
• Необходимость выделения ресурсов для описания процессов, их анализа и выявления опций для улучшения.
• Необходимость вовлечения в BPM её непосредственных участников. Участникам процессов необходимо донести пользу от внедряемого решения.
• Не все процессы подходят для управления с помощью BPM.
• Неправильно сформулированные абстракции и допущения в моделировании рабочих процессов приводят к снижению эффекта от системы.

Компания IBM опубликовала исследование внедрения BPM-системы в компанию, занимающуюся беспроводным интернетом. Внедрение стоило $150 000, при этом за первый год компания сэкономила $310 000 и сократила время выполнения некоторых процессов с 2 месяцев до 1 недели. Источник: https://secretmag.ru/enciklopediya/chto-takoe-bpm-obyasnyaem-prostymi-slovami.htm Статью проверил: Артём Ступак, тренер бизнес-школ РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина, РАНХиГС, Финансового университета при Правительстве РФ

Эти и другие актуальные вопросы обсудили представители ведущих промышленных предприятий России и лидеров своего сегмента, которых компании DIS Group удалось собрать вместе за круглым столом в рамках онлайн бизнес-форума INFADAY2021. INFADAY — ежегодное профильное мероприятие, которое освещает ключевые события и новости из мира управления данными. Переход на цифровые технологии с каждым днем приобретает всё более глобальные очертания. Опыт 2020 и 2021 годов оказался по-настоящему непростым, но в то же время выявил острую необходимость цифровой трансформации для всех направлений, обозначив соответствующие векторы развития. И если ещё недавно мы говорили о цифровизации отдельных отраслей, в которых управление данными играет исключительно критическую роль — банковский сектор, телекоммуникационная отрасль, то сегодня многие высказываются и за цифровизацию промышленного сектора. Немало связанных с цифровизацией процессов мы уже наблюдаем, другие ждут нас в обозримом будущем, а о планах и трендах на предстоящий год есть что сказать уже сейчас: «Переход на удалённый формат работы повлиял в первую очередь на рынок труда. В реальном же секторе, говоря об индустрии в целом и, в частности, металлургической промышленности, к которой я имею непосредственное отношение, можно выделить три фокусных направления: производительность конкретных агрегатов, логистику и мониторинг персонала», — рассказывает Сергей Дунаев, CIO компании «Северсталь». В настоящее время качество продукции, которую производит компания, и её подход к обработке и управлению данными становятся всё более тесно взаимосвязанными. Звучат мнения, что до какого-то момента цифровизация была предметом работы ИТ-структур компаний, но в нынешних условиях цифровыми «инициативами» зачастую занимаются непосредственно бизнес-подразделения. Считается, что большинство организаций встают на путь цифровой трансформации примерно по одной и той же схеме: сначала автоматизируются базовые процессы, затем более сложные, которые в свою очередь позволяют им повысить доходы. «С самого начала нашей стратегической целью было именно создание цифровой экосистемы и культуры. И, наверное, самое важное, что было сделано нами за прошлый год — это создание всех условий с точки зрения инфраструктуры, её поддержки, данных, сервисов, определённых навыков, методологии, доступной для всех наших бизнес-подразделений, — делится опытом Андрей Джанбаев, директор по архитектуре и стратегии ИТ в группе «НЛМК», — фактически, для нас департамент цифровой трансформации является помощником основных бизнес- и производственных подразделений, которые реализуют эту самую цифровую трансформацию. Мы перешли к этой модели и это самое большое достижение».

Интересно, что многие компании уже сделали шаги в направлении нового формата работы с данными, однако сегодня возможностей стало ещё больше: «Конечно, добиться слаженного взаимодействия логистики с производством финансов и другими производственными системами не так просто. Но работа по этому направлению идёт уже несколько лет и будет продолжаться: растёт вычислительная мощность, появляется больше инструментов для работы с данными, они обрабатываются и консолидируются так, что на этом уже можно зарабатывать деньги, а не только обеспечивать дисциплину и достигать KPI. Можно сказать, это сложная многоуровневая система, которая всегда начинается с процессов базовой автоматизации, поэтапно развивается и даёт новые возможности для получения прибыли и дальнейшего развития, — рассуждает Сергей Дунаев, — Считаю, что это не данность неким трендам или хайпу, а потенциально практическая ценность, если подходить к обработке и управлению данных последовательно и системно. Без понимания этого стать эффективной цифровой компанией в наши дни не получится». Говоря о новых реалиях и культуре работы с данными, мы смотрим на них как на пилотные проекты года, своего рода трамплин или взлётную полосу. Поэтому здесь важно понимание: с одной стороны, CDO (Chief Data Officer) не может быть «случайным» человеком на своей должности, суть его деятельности заключается не в том, чтобы привить ту или иную практику. Это история про рост доходов компании, конкретно измеримые показатели, которые исключают недоверие к действиям, а наоборот — вызывают желание объединить усилия и одержать быструю победу. «Сегодня уже есть компании, которые прошли определённый путь на общей дистанции цифровизации и достигли хороших результатов. При этом, я бы не стал смотреть на этот процесс только с одной стороны: мол, развиваем digital, остальное пусть растёт само по себе. Так делать не нужно, — продолжает Сергей Дунаев. — Напротив, важно иметь общую картину того, как это должно работать и как к этому прийти. Хочу подчеркнуть: такая трансформация не обязательно подразумевает огромный бюджет, заложенный под её реализацию. Пусть этот подход исторически присущ для России, когда всё надо запланировать на десятилетия вперёд и неумолимо двигаться к поставленной цели. Пусть лучше это будут быстрые и промежуточные победы, которые помогут понять, станет ли это вашей повесткой завтра, стоит ли вообще в это инвестировать». В позитивном ключе о трендах на цифровизацию также говорит Андрей Джанбаев: «Если фокус в первые годы был направлен на продукты в области цифровой трансформации, непосредственно производства, ремонтов и т.д., то сейчас появился вектор на продажи, управление закупками, цепочками поставок. Я бы назвал это следующим уровнем зрелости. Раньше мы создавали отдельные продукты, которые совершенствовали работу на различных участках. Сегодня мы уже можем говорить о картине в целом и пытаемся оптимизировать её целиком. Назовём это движением в сторону так называемой Smart Factory». Работы над цифровой трансформацией ведутся и в «УралХиме». Специалисты компании разработали трёхлетнюю стратегию по внедрению и развитию функции управления данными и цифровизации. В том числе, о важности вопроса культуры данных говорит Сергей Иванов, занимающий пост Chief Data Officer в компании. «Одна из задач — поднятие культуры работы с данными, то есть внедрение сервисов самообслуживания, чтобы люди могли всё это делать. Невозможно одним только ИТ-подразделением покрыть ту потребность, которая есть у компании. Поэтому сейчас создаются продуктовые команды, реализуются некоторые фреймворки, мы готовимся и обучаем людей работе с этим. Мы активно пробуем использовать это в финансовом и HR- подразделениях. Самое главное: готовится инфраструктура, экосистема, которая позволит уже в следующем году поставить на конвейер создание цифровых моделей». Схожее мнение звучит и от Александра Макеева, руководителя направления по развитию бизнес-процессов в горнодобывающей компании «Полюс»: «У нас очень консервативная компания. Золото — специфический продукт. Поэтому у нас всё крутится вокруг производства и себестоимости, если говорить про цепочку создания. И это обусловливает определенную консервативность и в построении работы с решениями, даже с ИТ-системами. Это до некоторой степени обусловило то, что мы поздно начали системную масштабную программу трансформации и цифровизации. Начали её, как начинают все — с базовой автоматизации. Мы немножко отставали в этой части, но сейчас семимильными шагами нагоняем, благодаря тому что другими компаниями наработан огромный опыт, как это надо правильно делать. Не стоит тешить себя иллюзиями на тему стабильности, эффективности, прибыльности. Благодаря цифровизации мы смогли поменяться, быстро решить вопрос с удалённой работой сотрудников, понять изменения на рынке труда в части интересующих нас специалистов, начать развивать собственные внутренние сервисы — то же HR, к примеру, который выступает у нас в роли драйвера. Глобальной нашей задачей сейчас является возможность научиться принимать решения на базе данных, полученных из автоматизированных систем, структурированных хранилищ данных. Нам нужен системный подход в управлении качеством, потоками, элементами Data Governance в целом, а не разрозненно, как во многих компаниях. Первые прототипы уже дают эффект». Спикеры сходятся во мнении: в управлении данными в промышленных компаниях важен и нужен системный подход, который ляжет в основу процесса цифровизации и позволит выйти на новый уровень развития, сфокусироваться на производстве и снижении себестоимости продукции. Дмитрий Ганаев, начальник офиса управления данными в компании «ММК-Информсервис», также высказывается о том, что управление данными на предприятии — задача специальных структур в компании: «Самое главное — в том году произошло полное осознание того, что мы все стали участниками четвертой промышленной революции. Немаловажно то, что начали происходить организационные изменения для того, чтобы всё то, что было принято, можно было организовать, в первую очередь в области ИТ. И результатом этого самого осознания стало выделение офиса управления данными в отдельную структуру. Все понимают, что качество продукции и качество данных — это звенья, которые идут один за другим, и поэтому всё превращается сейчас в заботу о данных, и задачи ставятся именно такие. И в бизнес приходит понимание: данные — это то, на чем будет основываться качество продукции». Комментирует генеральный директор компании DIS Group, Павел Лихницкий: «Если говорить о трендах в промышленности, то их можно разделить на три группы. Во-первых, конечно, следует упомянуть уже не новый тезис: создание цифрового двойника компании позволяет открыть новые горизонты для бизнеса. Практика показала, что не цифровизация или автоматизация какого-либо одного процесса или функции играет решающую роль. Необходимо собрать весь цифровой двойник компании, включающий в себя и производственные процессы, и аналитику, и управление персоналом, вплоть до охраны окружающей среды и экологии. Когда всё это оцифровано и даёт вам различные данные с высокой дискретностью и в режиме близком к реальному времени, то этот массив информации — тот самый цифровой двойник предприятия — позволяет создавать новые подходы для появления дата-продуктов с последующей их монетизацией. Своеобразной «кристаллической решёткой» цифровой компании является управление мастер-данными, но с одной лишь разницей: если ранее мы говорили о создании некоего «справочника» продуктов, материалов, контрагентов, то сейчас мы наблюдаем своеобразный ренессанс. Говоря о создании такой системы справочной информации, тренд на их создание очевиден, ключевое отличие здесь в том, что компании стремятся создавать не просто справочники, а взаимосвязанные комплексы мастер-данных, описывающих цифровых двойников. Необходима контролирующая структура для управления затратами на эксплуатацию активов, а также комплекс справочников, описывающих инвестиции, места возникновения прибыли, бухгалтерский учёт основных средств, налоговый учёт, и так далее, вплоть до справочников персонала, его квалификаций и допусков до того или иного вида обслуживания. Второй тренд — Smart Data Lake. Да, мы привыкли говорить о хранилищах данных банков и телекома, где есть клиенты, продукты, данные о транзакциях — всё это позволяет создавать некую регуляторную, аналитическую и управленческую отчётность. В сегменте же цифровизации промышленных предприятий, самые интересные продукты возникают в области производства. Здесь инициативы крупных компаний связаны с интернетом вещей, компьютерным зрением, более глубоким проникновением технологических систем, датчиков — мы делаем всё, чтобы собирать ещё больше данных об оборудовании, производственных процессах. Как раз здесь речь идёт о «цифровом озере», для промышленности именно в этой области наибольший эффект даёт создание дата-продуктов. Почему мы называем это Smart Data Lake? Одна и та же система может быть по-разному настроена, давать данные в разных форматах, и т.д. Но необходимо проводить валидацию этих собранных данных. Не всегда можно обеспечить точность этого процесса без потери качества. Надо понимать карту трансформации данных, чтобы трактовать их одинаково, строить совершенно новые дата-продукты в связке с комплексом Data Governance. В сочетании с Data Lake мы и достигаем того самого, нужного нам эффекта — Smart Data Lake. Ключевая задача — именно эта. Можно смело утверждать, что в каждой крупной промышленной корпорации России и СНГ уже есть такие инициативы, либо они в процессе создания, то есть, это уже не новшество. Наконец, третий тренд — новый взгляд на аналитику, Современные BI-средства позволяют опустить аналитику до уровня хозяйственных процессов, бизнес-пользователей для построения бизнес-кейсов. Есть множество примеров, где компании зарабатывают на применении математических моделей для поиска и монетизации бизнес-кейсов, это тоже аналитический уровень. Data Science немыслим без платформы Data Governance. Наш опыт показывает: без правильной подготовки данных эффективность предиктивной аналитики резко снижается. Подчеркну: все три тренда невозможны без использования методологии Data Governance». Источник: https://www.it-world.ru/cionews/business/180997.html

Необратимая цифровизация экономики и социальной жизни становится основным трендом глобального развития в нынешнем десятилетии — такое предположение подкрепляют многие события 2021 года, одним из главных символов которого можно считать QR-код, наиболее зримое воплощение новой реальности «цифрового тоталитаризма». Но это, предупреждают эксперты, далеко не единственный вызов, сформированный расширением технологий Индустрии 4.0: в пределе они нацелены на создание совершенно новой архитектуры мировой экономики, в которую так или иначе придется встраиваться всем странам. Хорошая новость для российской экономики заключается в том, что формировать собственные стандарты Индустрии 4.0 по-прежнему не поздно, хотя подлинный масштаб будущих рисков ее расширения в глобальном масштабе пока еще далеко не осознан.

В уходящем году Индустрия 4.0 отметила первое десятилетие: точкой отсчета ее истории считается Ганноверская ярмарка 2011 года, в ходе которой был представлен проект федерального правительства Германии с таким названием, задачей которого было указано внедрение цифровых технологий в производстве. В дальнейшем термин «Индустрия 4.0» стал обозначать полностью автоматизированное цифровое производство с подключением к глобальной сети, отмечает Денис Хитрых, директор по маркетингу ИТ-компании «КАДФЕМ Си-Ай-Эс». Однако единого «хрестоматийного» определения, что такое Индустрия 4.0, нет, добавляет директор по операционной работе кластера энергоэффективных технологий Фонда «Сколково» Олег Перцовский. По его словам, чаще всего этим понятием именуется текущий тренд на автоматизацию и обмен данными в производственных технологиях, включая кибер-физические системы, интернет вещей, облачные вычисления, когнитивные вычисления и искусственный интеллект. При этом к Индустрии 4.0 иногда относят такие понятия, как «умные фабрики», «цифровое производство», сбор данных в режиме реального времени, машинное обучение, робототехника и т. д. Кроме того, указывает Олег Перцовский, уже появился и термин «Индустрия 5.0», который дополняет предыдущий шаг промышленной революции: здесь акцент делается уже не столько на производственных процессах, сколько на людях — потребителях, работниках и их нуждах. Предполагается, что технологии 5.0 будут улучшать потребительский опыт и позволят перейти к глубокой персонализации продуктов и услуг. С другой стороны, развитие Индустрии 4.0 все больше ассоциируется с технологиями надзора государств за своими гражданами и постоянной коммерциализации «цифрового следа» пользователей глобальной сети. Именно эта сторона всеобщей цифровизации описывается быстро вошедшим в обиходный язык словосочетанием «цифровой тоталитаризм», хотя более точным представляется другое понятие — «надзорный капитализм», используемое американской исследовательницей Шошаной Зубофф (русский перевод ее книги совсем недавно вышел в издательстве «Дело»). В работе Зубофф дается несколько определений надзорного капитализма — от нового экономического порядка, который претендует на человеческий опыт как на сырье, бесплатно доступное для скрытого коммерческого извлечения, прогнозирования и продаж, до «экспроприации важнейших прав человека, которую лучше всего рассматривать как верхушечный переворот — свержение суверенитета народа». Примечательно, что эти формулировки прозвучали до начала пандемии коронавируса, несомненно ставшей важнейшим стимулом для дальнейшего развития технологий надзорного капитализма — все более глубокой цифровизации во взаимодействии людей с внешним миром, наиболее характерным проявлением которой стало повсеместное внедрение QR-кодов. Пришествие коронавируса позволило ключевым агентам надзорного капитализма вести игру открытыми картами. Знаковым моментом стал выход нашумевшей книги основателя Всемирного экономического форума в Давосе Клауса Шваба и его соавтора Тьерри Маллере «COVID-19: Великая перезагрузка», в которой была представлена программа «дивного нового» цифрового мира. «Сейчас уже никто не сомневается, что технические решения, в большинстве своем цифровые, предложенные для сдерживания распространения пандемии, выведут состояние наблюдения за макроэкономическими агентами — фирмами и домохозяйствами — на новый уровень, — говорит Денис Хитрых. — Обладая готовой и протестированной на коронавирусе инфраструктурой цифрового наблюдения, любое государство в какой-то момент может решить использовать ее и для ограничения повседневной деятельности своих граждан и бизнеса. В современном мире от этого никто не застрахован, особенно технологически развитые страны, такие как США, Китай или Германия. Представьте себе ситуацию, в которой вас „глушат“, например, еще на этапе установки связи по Zoom c вашим коллегой из другого региона или страны — всего лишь по той причине, что ваш рейтинг лояльности государству находится в зоне неблагонадежности. Именно такая система оценки отдельных граждан или организаций по различным параметрам на основе данных массовых наблюдений — видеозаписей с камер, мониторинга социальных сетей и других источников — уже существует в Китае, где создан один из самых жестких режимов цензуры информации в интернете». На задачи обеспечения контроля государства над гражданами сейчас действительно работает очень много стартапов, на эту цель направляются значительные инвестиции, констатирует Дмитрий Санатов, заместитель директора фонда «ЦСР „Северо-Запад“». Объективно, по его мнению, риски в этом есть: государство претендует на создание некой «платформы платформ», куда будут заведены все данные о гражданах. В то же время, считает эксперт, пресловутый Большой Брат — это лишь боковая популистская тема, связанная с Индустрией 4.0: «Бояться тотального надзора пока рано, поскольку эта работа находится лишь в самом начале. Например, всеобъемлющий цифровой контроль за публичными должностными лицами все еще не осуществляется в автоматическом режиме, хотя это очень маленькая доля общества. Ограниченность инструментов обработки больших объемов данных при всем их разнообразии пока не позволяет делать такой анализ на потоке, а не точечно». Гораздо более серьезной актуальной проблемой, уверен Дмитрий Санатов, представляется рост сетевого мошенничества и кибератак, который в 2021 году можно было наблюдать невооруженным взглядом. Этот теневой бизнес стал именно одним из последствий развития Индустрии 4.0, превратившись в целый сектор экономики, который и дальше будет расти. Цифровизация и промышленный интернет вещей уже сделали производства зависимыми от глобальной сети и, соответственно, уязвимыми для кибератак, развивает тему Сергей Клюев, директор по продажам индустрии «Промышленность» компании Atos в России. Большие объемы информации и множество каналов передачи сообщений увеличивают риски утечки важных данных и ставят под угрозу работу предприятий — и четкого понимания, как эффективно противостоять этим вызовам, нет, признает эксперт. Одни специалисты, говорит Клюев, полагают, что необходимый уровень отказоустойчивости ИТ-систем к кибератакам будет достигнут после того, как компании наберутся опыта в применении технологий Индустрии 4.0. По мнению же других, все риски должны быть предусмотрены на начальном этапе внедрения инноваций, иначе бизнес потерпит крупные материальные и репутационные убытки.

Сейчас Индустрия 4.0 делает новый шаг развития. По словам Дмитрия Санатова, базовые идеи парадигмы 4.0, связанные с интернетом вещей и первичной цифровизацией, уже в значительной степени реализованы ведущими странами, и тот, кто не успел это сделать, либо выбился из тренда, либо на это были другие причины. Следующий этап предполагает развитие аналитических систем Индустрии 4.0, включая искусственный интеллект, а одновременно меняется и набор вызовов, стоящих перед системой регулирования, надзора и контроля: формирование глобальной криптоэкономики, внутри которой отследить поведение экономических субъектов становится все более сложной задачей, проблематизирует не только контроль, но и безопасность государства. Еще одним важнейшим направлением развития Индустрии 4.0 становится использование ее технологий в контроле над источниками климатических изменений. Об этом говорится гораздо меньше, чем о пресловутом цифровом тоталитаризме, но последствия такого поворота глобальной зеленой повестки могут быть без преувеличения революционными. «В целом новый этап Индустрии 4.0 — а в документах Евросоюза мы уже видим понятие Индустрия 5.0 — связан с возведением технологий в ранг ключевых инструментов формирования новых правил мировой экономики, — говорит Дмитрий Санатов. — На данный момент уже формируется глобальная архитектура контроля за выбросами углерода, финансами и деятельностью отдельных предприятий — это новая регуляторная среда, в рамках которой будет происходить передел мировой экономики и перераспределение ресурсов за счет использования инструментов цифровизации, передовых технологий анализа больших данных и машинного обучения, новых систем связи и т. п. Здесь огромное значение будут приобретать космические технологии, например развитие спутниковых систем, которые смогут определять углеродный след фактически любого предприятия без проникновения на их территорию — фактически удаленный аудит с высоким уровнем достоверности. Такие стартапы уже есть. Пока их спутники направлены на поиск суперэмитентов углекислого газа, но в дальнейшем эти решения смогут стать инструментом новых экологических санкций». Все это колоссальные вызовы как для граждан, так и для бизнеса и государства, с которыми надо работать проактивно, констатирует Дмитрий Санатов. Стратегия России в области декарбонизации пока, к сожалению, иная, добавляет эксперт: делается акцент на то, что у нас много лесов, которые поглощают углеродный след, а не на тотальную модернизацию промышленности. «Это очень рискованный подход, поскольку в перспективе можно потерять ведущие экспортные отрасли, — считает Санатов. — Например, сейчас ряд западных корпораций занимаются активным патентованием ранних стадий производства синтетического мяса, монополизируют новые рынки продовольствия фактически на нулевой фазе — это характерный образец того, как биотехнологии взаимодействуют с достижениями индустрии 4.0. Рано или поздно может возникнуть угроза для российского сельскохозяйственного экспорта, которому будет вменен высокий углеродный след и ограничены возможности экспорта. Внедрение технологий Индустрии 4.0 запускает войну стандартов, проблематизируя все рынки товаров и услуг. „Законодателями мод“ являются те, кто имеет большое производство или большой спрос. России предстоит делать очень сложный выбор в условиях дефицита элементной базы и многих технологических решений». Развитию и промышленному применению технологий Индустрии 4.0 в России долгое время мешало отсутствие соответствующих национальных стандартов, считает Денис Хитрых. Однако в сентябре 2021 года именно в России впервые в мире были утверждены стандарты в области «цифровых двойников», которые вступят в силу 1 января. Кроме того, в рамках Совета по техническому регулированию и стандартизации для цифровой экономики РСПП и Восточного комитета немецкой экономики был разработан мультиязычный Глоссарий терминологии Industry 4.0, который охватывает основополагающие термины, используемые во многих международных и национальных стандартах. Создание этого реестра, считает Денис Хитрых, поможет ускорить разработку национальных стандартов на базе уже существующих международных. «Россия на сегодняшний день является таким же полноправным участником процесса международной кооперации в области создания разнообразных цифровых платформ Индустрии 4.0, как и другие страны», — считает эксперт. По словам Олега Перцовского, дальнейшее развитие Индустрии 4.0 будет сосредоточено на как минимум трех параллельных технологических направлениях. Во-первых, это те самые «цифровые двойники» сложных технических продуктов и технологических процессов, которые позволяют снижать затраты и время на разработку новых продуктов, а также оптимизировать их характеристики и параметры производственных процессов, повышая их эффективность. Во-вторых, это предиктивная аналитика, позволяющая прогнозировать изменения в состоянии оборудования, предотвращая аварии и снижая затраты на ремонты. В-третьих, это робототехника — от полуавтономных, автономных промышленных и бытовых роботов до роботизированных транспортных средств. Все эти решения будут базироваться на технологиях искусственного интеллекта, машинного обучения, обработки Big data, современных сенсорах и датчиках. «Эти направления активно развиваются практически во всех странах, которые обладают значимым экономическим потенциалом, — говорит Олег Перцовский. — Это Германия, где был введен термин „Индустрия 4.0“, Швейцария, США, Япония, Китай и, пожалуй, Южная Корея. В то же время и у России есть потенциал развития этих направлений — некоторые центры компетенций по ним уже сформировались или формируются, появляются отдельные компании-лидеры. Так что перспективы участия в этой технологической гонке у нас есть». Среди лидеров окажутся те, кто будет наиболее активно вкладываться в создание собственных инновационных продуктов и в развитие собственных центров замкнутого цикла, включающих и разработку, и производство, и внедрение, добавляет Александр Тарасов, управляющий партнер ИТ-компании DIS Group. Это, по его мнению, потребует от государств действий по двум направлениям: инвестиции в инфраструктуру, в первую очередь ту, которая связана с передачей данных, и создание максимального количества центров разработки. «Россия — это подтверждают обзоры ведущих мировых агентств — уже входит в число самых развитых в цифровом плане стран, — говорит Тарасов. — В ближайшие 10−15 лет глобальная экономика придет к определенному уровню стандартизации 4.0, хотя сейчас мы наблюдаем активное формирование закрытых рынков: это и ЕАЭС, и Евросоюз, и экосистема Китая. Полагаю, на первом этапе речь будет идти скорее о стандартизации внутри этих экономических образований, поскольку договориться о неких единых стандартах проще в рамках единого экономического контура, нежели на глобальном уровне. Для ЕАЭС, скорее всего, выработка стандартов Индустрии 4.0 будет происходить в России, а затем к ней подключатся другие страны союза». Назвать Россию поставщиком технологий для цифрового перехода пока сложно, однако страна движется в том же направлении, что и весь мир, считает генеральный директор технологической группы Rocket Humans Анастасия Ускова. По ее словам, новый виток индустриализации в конечном итоге затронет всех, поэтому важно уже сейчас искать решения, как облегчить жизнь людей в новую эпоху. Цифровизация, напоминает эксперт, грозит миру не самыми приятными вещами: еще большим расслоением общества и ростом социального неравенства, укреплением монополий, сокращением числа рабочих мест. К 2030 году, по данным McKinsey Global Institute, алгоритмы, программы и роботы оттянут на себя трудовые задачи более 400 млн человек — 15% всех рабочих мест в мире. Сейчас, резюмирует Анастасия Ускова, самое время подумать о способах преодоления квалификационной ямы и мерах социальной поддержки для людей, оказавшихся не у дел, — и это проблемы пострашнее глобальной слежки и введения QR-кодов. Источник: https://eadaily.com/ru/news/2021/12/24/industriya-40-bolshoy-brat-i-drugie-vyzovy-nadzornogo-kapitalizma Автор: Олег Поляков

Боль­шинс­тво ру­ково­дите­лей (76%) сог­ласны с де­фици­том про­фес­сио­на­лов в своей от­расли (из них о нех­ватке в це­лом го­ворят 35%, а о не­дос­татке спе­циа­лис­тов с но­выми или ред­ки­ми фун­кция­ми – 41%). Де­фицит кад­ров в от­расли ин­форма­цион­ных тех­но­логий сос­тавляет 49% и вхо­дит в топ-5 сре­ди всех от­раслей. Та­кие дан­ные пре­дос­тавляет меж­ду­народ­ная рек­ру­тин­го­вая ком­па­ния Hays в Рос­сии. Одним из главных итогов 2021 г. на российском рынке труда стал его рост, согласно данным Hays. Компании вспомнили об отложенных годом ранее кадровых потребностях и стали активнее искать сотрудников, из-за чего практически во всех ключевых отраслях зафиксирован дефицит квалифицированных специалистов. С этим же связывают и другие факторы: изменение текучести кадров, смену приоритетов у профессионалов и проблему удержания ценных специалистов. Такие данные предоставляет международная рекрутинговая компания Hays в России по итогам опроса работодателей и профессионалов о ситуации на рынке труда. В их исследовании приняли участие 4896 респондентов: 2595 нанимающих менеджеров и 2301 сотрудник из России и стран СНГ. О снижении текучести кадров в уходящем году сообщают только 7% работодателей. Процент компаний, в которых этот показатель остался на уровне прежнего года и вырос, сопоставим – 48% и 45% соответственно. Подавляющее большинство руководителей согласны, что в их отрасли имеется дефицит профессионалов. О нехватке кадров по отрасли в целом говорят 35%, а о том, что ощущается недостаток только специалистов с новыми или редкими функциями, – 41%. И только 24% работодателей не испытывают сложностей при поиске сотрудников и считают, что в их отрасли профессионалов достаточно. Согласно данным исследователей, в отрасли информационных технологий дефицит кадров испытывают 49% опрошенных. Больше только в сельском хозяйстве – 78%; в добывающей промышленности и металлургии – по 50%; в химическом производстве – 48%. Team Leader практики IT & Telecoms в Москве международной рекрутинговой компании Hays Анна Иванова считает, что в 2022 г. дефицит кадров в ИТ будет сохраняться, поскольку основные тренды (цифровизация в абсолютно различных областях) остаются неизменны. На вопрос корреспондента ComNews о факторах, которые будут влиять на ситуацию в ИТ, Анна Иванова ответила, что развитие цифровизации и диджитализации (оцифровки) будет влиять в компаниях самых разных отраслей. “В случае открытия границ мы ожидаем более активный хантинг российских профессионалов со стороны других стран – даже в условиях пандемии спрос со стороны зарубежных компаний высокий, только за последний квартал мы получили порядка семи новых запросов со стороны компаний, у которых нет офисов в РФ. В последнее время наблюдается активный рост спроса на ИТ со стороны компаний из промышленного сектора, а также недвижимости, вдобавок к тем, кто уже несколько лет активно нанимает, – розница, электронная коммерция, FMCG, фармацевтика. Но есть и факторы, которые могут повлиять на улучшение ситуации на рынке кадров в ИТ. Все больше набирает популярность сотрудничество крупных игроков с вузами, стажировки, создание корпоративных университетов: есть надежда, что в перспективе двух-пяти лет предложение на рынке труда немного выровняется по отношению к спросу”, – закончила свой ответ Анна Иванова. Технический директор DIS Group Олег Гиацинтов считает, что ИТ-отрасль будет в лидерах по дефициту кадров и в ближайшее время ситуация вряд ли изменится. Основной причиной он предполагает отставание системы образования по темпам развития от ИТ-отрасли, ведь новые технологии и решения появляются быстрее, чем квалифицированные специалисты в этих областях. Олег Гиацинтов говорит: помимо того, что образование “запаздывает”, оно еще и ограничивается неким базовым набором знаний, без акцента на новейших технологиях. Он считает, что это можно исправить, если сделать так, чтобы самая актуальная информация об изменениях, которые происходят в технологиях, сразу же попадала в институты и университеты, которые готовят ИТ-специалистов. И заключает словами о том, что пока все игроки рынка не приложат к этому усилия, дефицит кадров будет сохраняться. “Среднемесячное количество резюме в ИT в 2021 г. к 2020 г. выросло на 42%, количество вакансий – в 2,2 раза. Конкуренция за кадры в отрасли ужесточилась с началом пандемии, когда многие компании столкнулись с необходимостью цифровизации процессов и перехода в диджитал. Несмотря на то что среди соискателей стремительно растет интерес к ИT-специальностям из-за лучших условий труда на рынке, доля высококвалифицированных специалистов падает”, – приводит данные коммерческий директор сервиса “Работа.ру” Владимир Корицкий. Директор по персоналу компании Oberon Элина Кудишина отмечает, что на рынок труда влияют демографическая составляющая, МРОТ, приоритетность определенных профессий, миграция населения. Для ИТ-специалистов она замечает, что ключевыми становятся демографическая и социальная, а также образовательная составляющие, миграция – в меньшей степени, как и гендерный состав. “Несмотря на популярную в течение последних 10 лет тенденцию к релокации за рубеж, процент мигрантов в дальнейшем не будет увеличиваться. Удаленный формат работы позволяет создавать территориально распределенные команды, в том числе международные, без кардинальных изменений в географическом плане”, – говорит Элина Кудишина. По данным исследования, компании предпринимают различные меры для борьбы с нехваткой кадров. Наиболее популярны такие меры, как замещение вакантных должностей собственными сотрудниками – 46% (41% в 2020 г.), наем стажеров и выращивание их внутри компании – 41% (16% в 2020-м), привлечение специалистов из других регионов – 41% (6% в 2020-м), из других индустрий – 24% (8% в 2020-м). 5% работодателей готовы привлекать экспатов, обладающих необходимыми компетенциями (3% в 2020-м), а 20% участников исследования сообщили об увеличении расходов на рекрутмент (7% в 2020-м). В Hays отмечают, что работодатели используют и такой метод удержания сотрудников, желающих уйти, как контрпредложения. Среди направлений, где компании готовы удерживать специалистов, лидируют ИT (38%), за ними – продажи (37%), высший менеджмент (34%), производство (21%), маркетинг и PR (19%). Контрпредложения своим работникам в 2021 г. делали 54% работодателей, в большинстве случаев (94%) это помогло удержать профессионалов на прежних местах. “Это связано со сложностями на рынке подбора (рынок кандидатский, сложно привлекать и мотивировать кандидатов), со стоимостью подбора, а также с постоянно растущим спросом на специалистов в направлении ИТ”, – прокомментировала лидерство ИТ по показателю контрпредложений Анна Иванова из Hays. Владимир Корицкий из “Работа.ру” отмечает, что, несмотря на то что кадровый голод заметен не только в ИT-отрасли, но и в других сферах, контрпредложения чаще всего в качестве удержания кадров используются именно там. По его мнению, это связано с тем, что поиск нового специалиста в ИT зачастую значительно более дорогой и трудозатратный, чем единовременное увеличение зарплаты и улучшение условий труда для имеющегося работника. “Такой уровень контрпредложения в ИТ связан с дефицитом кадров. Специалистов мало, разумных специалистов – еще меньше, и, конечно, на узком рынке каждый такой специалист оказывается на вес золота. Компании стремятся развивать бизнес, что строится на цифровизации – без этого сейчас никуда, о какой бы отрасли мы ни говорили. Чтобы перевести компанию на цифровые рельсы, нужны специалисты в ИТ, которых очень мало. Конечно же, в такой ситуации компании начинают делать контрпредложения. Можно проследить интересную тенденцию: как только в какой-либо области появляются успешные проекты, вслед за ними тут же появляются контрпредложения от компаний, которые тоже хотят реализовать у себя что-то похожее. По моим наблюдениям, один-два успешных проекта могут породить целую волну”, – говорит Олег Гиацинтов из DIS Group. По мнению старшего партнера Лиги цифровой экономики Андрея Солодилова, сфера информационных технологий однозначно входит в тройку отраслей с наибольшим дефицитом кадров, и в последние два года ситуация с нехваткой ИТ-специалистов стала еще острее. Он добавляет, что пандемия сделала цифровизацию практически всех отраслей экономики насущной необходимостью, отсюда следует огромное количество задач в ИТ и большой спрос на профессионалов, способных эти задачи решать. В ближайшие 5-10 лет эксперт не видит предпосылок к снижению спроса, ведь объем задач по цифровой трансформации чрезвычайно велик. “Лидерство нашей отрасли по числу контрпредложений связано с тем, что ценность высококлассных айтишников уже очевидна всем работодателям, которые хоть сколько-нибудь задумываются о цифровизации. Найти нового специалиста взамен уходящему является по-настоящему сложной задачей. Поэтому компании стали гораздо больше обращать внимания на работу с лояльностью своих сотрудников. Если говорить о том, какие факторы влияют на рынок труда, то, с одной стороны, мы сейчас находимся в ситуации демографической ямы и количество молодых людей, которые выпускаются из вузов, в целом не растет, с другой – популярность ИТ среди молодежи и людей старшего поколения очень высока. Последнее вселяет надежду, что наша отрасль будет пополняться новыми кадрами”, – резюмирует Андрей Солодилов. “В 2021 г. рынок труда столкнулся с острой нехваткой рабочей силы. Рекрутинговая активность бизнеса выше, чем в аналогичный период до коронавируса. Соискатели демонстрируют избирательность, игнорируя вакансии нестабильных отраслей. Конкуренция за кадры и инфляционные процессы привели к росту заработных плат. Пандемия напомнила работодателям, что люди – их главный ресурс”, – подчеркивает глава исследовательского центра SuperJob Наталья Голованова. По ее словам, ИТ-сфера в 2022 г. сохранит высокий уровень спроса на квалифицированные кадры, в том числе из-за начавшейся в ковид ускоренной цифровизации торговли, образования и сервисов услуг, а темпы роста зарплатных предложений работодателей будут по-прежнему превышать инфляцию. Ссылаясь на опросы исследовательского центра SuperJob, Наталья Голованова говорит, что разработчики ПО – одни из наиболее удовлетворенных своей зарплатой специалистов, которые выше всего оценивают свои навыки и умения в возрасте 30-39 лет, а каждый 11-й из разработчиков считает, что работу можно менять хоть ежегодно, переходя из одного интересного проекта в другой. По данным SuperJob, вакансий в сфере разработки ПО за год стало больше на 90%, а рост количества резюме был не столь значительным: +12% за год. Спрос на разработчиков остается высоким, и даже вчерашних выпускников вузов на старте профессиональной карьеры в ИT ждут неплохие оклады. Наиболее востребованы сегодня разработчики, DevOps-инженеры, тестировщики ПО. Годовой прирост заработных плат в сфере информационных технологий (23,3%) рекордный за 14 лет наблюдений (считая в номинальном выражении без учета инфляции). За два года последних года, по расчетам SuperJob, заработные платы в ИT выросли в среднем на 38,5%, а у разработчиков и DevOps-инженеров – и того больше. “Сейчас в ИТ мы наблюдаем кадровый дефицит. Он обусловлен глобальным курсом на цифровизацию бизнеса, пандемией, резко возросшей потребностью компаний в защите информации и онлайн-сервисах. ИТ-специалисты востребованы в разных сферах: от ретейла до крупных продуктовых ИТ-компаний, от маленьких веб-студий до госсектора. Ощутимо вырос спрос на специалистов по нейронным сетям, искусственному интеллекту, машинному обучению, моделированию бизнес-процессов. Такая тенденция сохранится и в будущем. С учетом высокой конкуренции на рынке труда работодатели вынуждены увеличивать как уровень вознаграждения, так и компенсационный пакет”, – отмечает Элина Кудишина из Oberon. Владимир Корицкий из “Работа.ру” соглашается, что сфера ИТ является одним из лидеров по уровню зарплат на рынке труда, заняв эту позицию еще до пандемии. По его словам, во время коронакризиса количество высококвалифицированных специалистов оказалось меньше, чем требовалось бизнесу, а опытные кандидаты повысили требования к уровню дохода. Он говорит, что с начала лета 2021 г. доход сотрудников в сфере ИT начал стремительный рост. И приводит данные “Работа.ру”, что в этом сегменте медианные выплаты оказались на 13-13,5% выше прошлогоднего уровня; при этом к началу бизнес-сезона, зарплаты ИT-специалистов выросли в среднем на 20% по сравнению с июнем 2021 г. “Дефицит ИT-специалистов продолжится, а конкуренция за кадры будут расти. Российские работодатели последние несколько лет значительно улучшили условия труда. Рынок предлагает высокие зарплаты, также заметно расширился социальный пакет, работодатели предоставляют возможность обучения и развития, оборудование и современный стек технологий. По данным нашего опроса, наибольшая доля довольных своим местом работы российских сотрудников приходится как раз на ИT-сферу”, – резюмирует Владимир Корицкий. Источник: https://www.comnews.ru/content/218044/2021-12-21/2021-w51/deficit-it Автор: Константин Скурат

Олег Гиацинтов, технический директор DIS Group. Текущие тренды внедрения цифровых технологий в промышленности обусловлены, в первую очередь, тем, что промышленные предприятия стали чётко понимать, какие у них есть задачи и какие технологии подходят для их решения. Одно из основных направлений, которое сейчас активно развивается, – это управление данными. Второе – это развитие прогностической аналитики. Предприятия добывающей промышленности широко используют цифровые технологии для управления своими активами. Например, если говорить о ремонте и техническом обслуживании оборудования, для таких предприятий очень важно найти оптимальный межремонтный период – то есть определить, через какие промежутки нужно осуществлять текущий ремонт. Это можно сделать только на основании тех данных об износе оборудования, которые промышленность уже накопила, – а это огромные массивы. Технологии управления данными позволяет значительно ускорить этот процесс. Третье направление, к которому растёт интерес, – это построение единых справочников: работ, услуг, контрагентов и т.д. Здесь речь идёт о выстраивании новых, единых по всей компании процессах управления этой информацией. Активно развивается аналитика, причём по совершенно разным направлениям – от продаж до поиска оптимального времени обслуживания. А значит, развивается и вся поддерживающая структура программных продуктов, которые нужны, чтобы все данные были для аналитиков максимально точными, прозрачными и понятными. В качестве отдельного направления стоит выделить категоризацию критичных данных. Примером критичных данных могут служить коммерческая тайна, персональная информация и т.д. Когда большое число пользователей получает доступ к этим данным – например, с ними работает много сотрудников в крупной корпорации – часть информации может оказаться незащищённой. Поэтому очень важно понимать, где именно расположены критичные данные, насколько хорошо они защищены, кто и каким образом их использует. Источник: https://wall.wayxar.com/it/osnovnye_napravleniya_tsifrovizatsii_v_promyshlennosti

Компании, внедряющие ESG-стандарты, вынуждены ужесточать и критерии отбора поставщиков: чтобы выпускать «устойчивую» продукцию, необходимы сырье и компоненты, которые также производятся в соответствии с требованиями ESG. Найти поставщиков, обеспечивающих такое соответствие, нелегко: ESG-трансформация только начинается. Компаниям приходится идти на удорожание закупок, а также разрабатывать собственные правила для выбора источников сырья и комплектующих.

Компании—приверженцы ESG-принципов демонстрируют более быстрый рост продаж, чем другие игроки в своем сегменте, говорится в публикации «Покупая в более устойчивой цепочке создания стоимости» на сайте McKinsey от 21 сентября 2021 года. Разница составляет в среднем 10–20%: современные покупатели охотнее выбирают экологичную продукцию и готовы за нее доплачивать. За счет особого внимания к операционной эффективности и снижению отходов на 5–10% сокращаются и издержки таких компаний. Однако экологический и социальный след бизнеса «выходит далеко за пределы его собственных стен», отмечают эксперты McKinsey. От 80% до 90% выбросов парниковых газов, которые производит компания, относятся к категории Scope 3 (охват 3), то есть ко всему жизненному циклу товара: от закупки сырья и его доставки до продажи, использования, утилизации, при этом учитываются даже поездки сотрудников в офис и командировки. Две трети этих выбросов обычно связаны с цепочкой поставок, отмечают в McKinsey. Поэтому поиск поставщиков, которые придерживаются ESG-стандартов, становится важной задачей для компаний. Россия находится на ранней стадии ESG-трансформации бизнеса, отмечает основатель ESG Consulting Екатерина Герус. На этом этапе необходимы инвестиции в адаптацию к новым принципам и рано говорить о результатах. Однако процесс идет. «По разным оценкам, на 60–80% устойчивость или ее отсутствие обусловлены поставщиками. Проверять их по ESG-факторам — необходимость. Ряд российских компаний — металлургическая, химическая промышленность — уже предъявляют поставщикам ESG-требования»,— отмечает Андрей Черногоров, руководитель экспертного центра ESG-трансформации «Деловой России», гендиректор Bidzaar. Вопрос соответствия особенно актуален для экспортеров, отмечает директор направления СРМ компании «Лига цифровой экономики» Юлия Захарова. «Им нужно доказать, что они действительно выполняют ESG-требования. Приходится проходить через процедуры контрольных закупок, дополнительные аудиты для иностранных партнеров, которые хотят быть уверенными, что принципы действуют не только на бумаге. Часть игроков, естественно, не была готова к такому радикальному внешнему ESG-аудиту. Отставание в сфере ESG для некоторых компаний уже ведет к потере конкурентоспособности»,— говорит она.

По данным опроса McKinsey, который проводился среди топ-менеджеров крупных европейских компаний, только 20% респондентов используют соответствие принципам ESG в качестве основного критерия отбора или проверки поставщиков. Одна из проблем расширения такой практики — отсутствие необходимых инструментов, навыков и данных у директоров по закупкам, считают в McKinsey: «70% участников опроса заявили, что в их организации не понимают, где в их цепочке создания стоимости генерируются выбросы категории Scope 3, для 90% респондентов трудно определить верные действия в стратегии ESG, и почти три четверти не знали, какие цели ESG необходимо ставить». С похожими проблемами сталкиваются и в России. «Пока у игроков отсутствует четкое понимание, что такое ESG и как его соотнести с операционной деятельностью и стратегическими целями. На государственном уровне повестка только формируется, а без индустриальных стандартов даже крупным игрокам тяжело самостоятельно внедрять эти подходы в свои процессы»,— говорит Юлия Захарова. «Тема ESG, в особенности для стран СНГ, относительно новая. Компании только начинают фокусировать внимание и формировать бюджеты этого направления, им еще предстоит определиться с приоритетами и подстроить собственные бизнес-процессы под критерии устойчивого развития»,— отмечает Нодирбек Юлдашев, глава отдела корпоративного развития компании AKFA Group.

Для повышения устойчивости закупок эксперты McKinsey рекомендуют встроить критерии ESG в стандартные процессы выбора поставщиков, организации закупок и управления поставками и обучать этому специалистов. Похожие рекомендации дают и российские эксперты. «Сначала необходимо внедрить систему ESG-оценки поставщиков,— говорит Екатерина Герус.— Целесообразно разработать и опубликовать кодекс ответственных закупок, который будет содержать основные экологические и социальные требования компании к поставщикам. Понятно, что сейчас немногие компании способны на 100% соответствовать ESG. Начинать надо с просвещения поставщиков в области ESG и помощи им в трансформации, не устанавливая жестких требований. Однако надо четко определить период, в течение которого поставщики должны измениться». По словам Екатерины Катлабуги, начальника отдела поддержки продаж компании Oberon, система оценки поставщиков по критериям ESG может состоять из формирования к ним требований, анализа отчетности, разработки опросника (системы показателей) и оценки при отборе, можно проводить анкетирование по вопросам охраны окружающей среды, социальной ответственности, менеджмента и на этой основе оценивать их с точки зрения применения принципов ESG. Андрей Черногоров считает, что если поставщик только сегодня услышал термин ESG, но поверил в него и готов меняться, то это уже можно засчитать как устойчивость. «Но как ESG-рейтинг заемщика не отменяет актуальность обычных кредитных рейтингов, так и оценка поставщиков по ESG-критериям не отменяет стандартную проверку на добросовестность и финансовую состоятельность»,— предупреждает эксперт.

Чтобы внедрять ESG повсеместно, а не только в отдельной компании, нужны единые стандарты, считает Юлия Захарова. Пока же игроки пытаются либо разработать собственные правила и регламенты, либо применять различные действующие международные стандарты. В итоге каждая организация может предъявлять уникальные требования к устойчивым поставкам. «Поставщики будут вынуждены прорабатывать и предоставлять каждому клиенту свои особые подтверждения выполнения целей ESG,— говорит госпожа Захарова.— Компании должны выработать единые правила достижения целей устойчивого развития по всей цепочке поставок». Как отмечает Екатерина Катлабуга, процесс уже идет. В экспертной палате «Деловой России» запущен профильный центр ESG, который помогает российским компаниям совершенствовать ESG-показатели. В ближайших планах — подготовить ESG-стандарт закупочной деятельности и ввести его в практику. Важную роль в повышении устойчивости закупок играет и цифровизация, но она также нуждается в проработке стратегии работы с данными, считает Юлия Захарова: «Только после этого нужно переходить к сложным расчетам, таким как, например, определение в конечной продукции доли выбросов личного автотранспорта сотрудников поставщика. Потенциально можно рассмотреть использование смарт-контрактов и более широкое применение блокчейна для обеспечения контролируемости исполнения заявленных параметров». Колоссальные дополнительные возможности для оптимизации логистических цепочек и сокращения расходов дают предиктивные модели и технологии искусственного интеллекта (ИИ), добавляет генеральный директор DIS Group Павел Лихницкий. Появляются и первые цифровые решения в этой сфере. В России площадка Bidzaar предоставляет возможность выбора поставщиков, прошедших ESG-сертификацию. По словам Екатерины Герус, в Европе популярностью пользуются сертификация поставщиков EcoVadis и такие решения, как Aravo — система управления эффективностью и рисками третьей стороны на базе интеллектуальной автоматики. Другим партнером EcoVadis является Coupa Software — поставщик решений для управления расходами бизнеса (BSM). Они предлагают облачную платформу BSM, объединившую организации с большим количеством поставщиков по всему миру. Платформа позволяет получать подробную информацию о поставщиках, добиться экономии и устойчивости. Еще один пример — цифровые решения компании GEP, помогающие повышать операционную эффективность и обеспечивающие прозрачность цепочек поставок. Однако следует учесть, что для компаний, внедряющих ESG-подходы, неизбежно увеличение стоимости закупок — по крайней мере на начальном этапе, считает Юлия Захарова: необходимо проверять выполнение всех метрик, подтверждающих, что поставщик действительно соблюдает ESG-требования. «Многим компаниям на этом пути предстоит принять сложное решение — отказаться от выгодного финансово, но неустойчивого поставщика,— соглашается Екатерина Герус.— В этой ситуации можно выработать тактику постепенного отказа от неустойчивых поставщиков, понимая, что тем самым компания сокращает свои риски, увеличивает качество продукции, что в будущем окажет положительное влияние на ее бизнес». Источник: https://www.kommersant.ru/doc/5118125 Автор: Наталья Горова

До 80% российских IT-специалистов планируют в ближайшие два-три года сменить работу. Причем 80% сотрудников цифровой сферы хотят работать удаленно в компании, которая не имеет физического присутствия в России, а 60% готовы и на переезд в другую страну, показал опрос BCG. Грозит ли России дефицит IT-специалистов? Эксперты сообщили «НГ», что он уже случился, и посоветовали предлагать специалистам действительно привлекательные условия: удаленный формат, гибкий график, высокую зарплату, карьерный рост. Главное – чтобы воздействовать на таланты, контактирующие с Западом, не стали методом кнута. Около 78% сотрудников цифровой сферы в России, принявших участие в глобальном опросе консалтинговой компании BCG, планируют сменить работу через два-три года. А 43% уже активно ищут новое место. Опрос проводился совместно с глобальным альянсом рекрутинговых интернет-сайтов среди почти 10 тыс. респондентов из разных стран, работающих в цифровой сфере; в РФ соорганизатором стала платформа HeadHunter (HH), в исследовании приняли участие более 800 российских респондентов. Что именно подталкивает российских IT-специалистов к поиску новой работы? Желание получить лучшие возможности для карьерного роста – на это указали 62% опрошенных. Другие популярные причины – негативные перспективы на текущем месте (48%) и ощущение, что на текущей работе их недооценивают (47% голосов). «Большинство сотрудников цифровой сферы из России открыты для виртуальной мобильности», – выяснили исследователи. Так, 80% опрошенных в РФ IT-специалистов хотят работать удаленно на работодателя, который не имеет физического присутствия в России. В топ-3 стран для поиска удаленной работы у российских айтишников вошли США, Германия, Канада. Для сравнения: в среднем по миру стремятся к удаленной работе на работодателя не из их страны 68% респондентов. Российские IT-специалисты демонстрируют также высокую готовность физически переехать за границу для работы: об этом сообщили 60% опрошенных. В данном случае тройка стран выглядит примерно так же, как и для поиска удаленной работы, но места распределились иначе: Германия, США, Канада. Для сравнения: в среднем по миру о готовности переехать в другую страну ради работы сообщили 55% опрошенных IT-специалистов. «Цифровые таланты из России предпочитают гибридную модель работы, хотят иметь гибкий график», – отметили исследователи. Так, примерно 93% респондентов выступили за полностью или частично удаленную работу, 78% за полностью или частично гибкий график. В списке рабочих предпочтений и приоритетов цифровых талантов в РФ на первом месте – финансовая компенсация: зарплата, бонусы. В среднем по миру первая строчка у «хорошего баланса между работой и личной жизнью». Но также российским специалистам важно иметь возможности обучения и освоения новых навыков, важно, чтобы работа была интересной. Грозит ли России при таких настроениях IT-специалистов дефицит цифровых кадров? Данные представителей рынка труда показывают, что он уже случился. Сейчас число открытых на hh.ru вакансий для IT-специалистов на 72% превышает показатели осени прошлого года, сообщила в материалах исследования директор департамента аналитических бизнес-решений hh.ru Наталья Данина. Весь 2021 год отмечен взрывным ростом IT-вакансий, «при этом сохраняется острый дефицит IT-кадров, резюме прирастают в среднем на 5%». «Россия уже давно столкнулась с дефицитом IT-специалистов, еще несколько лет назад», – сказала «НГ» руководитель практики Hitech компании ANCOR Елена Иванчихина. «На данный момент на российском рынке уже фиксируется дефицит IT-специалистов. На протяжении последних нескольких лет компании активно внедряли процессы автоматизации и диджитализации, а пандемия и локдаун еще больше стимулировали эти процессы», – подтвердила консультант практики IT&Telecoms в Санкт-Петербурге международной рекрутинговой компании Hays Екатерина Пачковская. Эксперты особо подчеркнули: интересные проекты есть как у международных, так и у российских компаний. Например, по уточнению Иванчихиной, в РФ активно развиваются технологии искусственного интеллекта, интернета вещей, много стартапов. «Так что нельзя говорить о каком-то массовом оттоке российских специалистов к иностранным работодателям», – считает эксперт. «Аргументом в пользу работы в отечественных компаниях служит фактор ускорения темпов цифровизации и, как следствие, появление большого количества крупных, интересных проектов, в которых есть реальная возможность для быстрого карьерного роста, – обратила внимание директор по развитию бизнеса Proto Group Надежда Фердман. – По опыту работы с иностранными производителями программного обеспечения можем сказать, что быстрый карьерный рост за рубежом практически невозможен». Дефицит IT-специалистов связан сейчас не столько с оттоком кадров в штат зарубежных компаний, сколько с высокими темпами развития цифровизации в стране, согласилась директор по персоналу и организационному развитию сервиса Работа.ру Юлия Санина. Хотя работодателям в РФ действительно следует задумываться над тем, как привлекать и удерживать перспективных специалистов. «Российским компаниям необходимо либо быть «в рынке», либо растить собственные кадры. Но второй вариант – намного медленнее. Основные тренды рынка IT – это современный стек технологий (набор инструментов, применяющихся при работе в проектах. – «НГ»), удаленка, рост зарплат. Игнорирование этих реалий отечественными компаниями приводит к дефициту IT-кадров у них», – пояснила Иванчихина. «Мы проводили исследование с целью выявить, что IT-специалистам важно при отклике на вакансию. Самым значимым фактором ожидаемо стал размер заработной платы. Зарплату отметили 80% IT-специалистов, – сообщила Пачковская. – Чуть больше половины – 54% респондентов – называют проекты, над которыми предстоит работать». Еще 37% значимым фактором считают график работы, 34% – репутацию работодателя и отзывы сотрудников, 32% считают важной возможность карьерного роста, добавила эксперт. На дефицит кадров указывают и сами представители цифровой сферы. «Спрос на IT-специалистов действительно превышает предложение. Дефицит кадров ощущается как по относительно новым направлениям, таким как Data Science и DevOps, так и по вполне «классическим», например в разработке или даже в IT-рекрутменте», – сообщил «НГ» руководитель центра экспертизы по управлению персоналом в «Лаборатории Касперского» Кирилл Ширяев. Нехватка может образовываться по разным причинам в зависимости от конкретного направления или компании. «Если же говорить про рынок в целом, то здесь сегодня сложилась интересная ситуация: если в прошлом году, во время пандемии, многие компании замедлили рост в том числе с точки зрения найма, то в 2021-м мы наблюдаем заметную активизацию на рынке труда. Сейчас IT-специалисты нужны буквально всем, не только технологическим компаниям», – говорит Ширяев. При этом, как говорит эксперт, российские компании сегодня действительно конкурируют за таланты не только с другими компаниями на локальном рынке, но и с крупнейшими зарубежными гигантами и небольшими стартапами. И как пояснил Ширяев, «если работодатель хочет привлекать хороших IT-специалистов, его целостное предложение с точки зрения задач, перспектив, заработной платы и компенсации должно быть не ниже уровня зарубежных компаний, конкурирующих с ним за таланты». «Отрасли на сегодняшний день прежде всего не хватает разработчиков программного обеспечения (ПО): как квалифицированных с редкими компетенциями, так и средних кодировщиков. Переобучить разработчика с опытом работы на одной платформе для работы на другой не так сложно, как найти того, кого нужно переобучить», – пояснил «НГ» директор регионального инжинирингового центра SafeNet Национальной технологической инициативы Денис Кувиков. По его мнению, проблему не решить каким-то одним действием, например увеличением квоты бесплатных мест для IT-студентов, хотя это уже дало свой эффект. «Нужно повышать уровень преподавания информатики в школах, увеличивать заработную плату учителям и преподавателям в вузах. Помимо этого государству нужно создавать условия, стимулирующие частный бизнес тратить время своих разработчиков ПО на повышение квалификации преподавателей и на переподготовку инженеров из разных сфер деятельности, чтобы привить им современные навыки программирования», – перечислил эксперт. «Отъезд в целом 10–15 тыс. программистов создает угрозу утраты возможности для России стать одним из активных игроков на новых глобальных рынках», – считает Кувиков. Поэтому, по его словам, важно создать благоприятную нормативную и правовую среду для ведения глобального IT-бизнеса из России, тем самым поощряя и разрешая разработку и внедрение технологий нового технологического уклада. Между тем, как уточнил эксперт, на фоне пандемии за год совокупный штат разработчиков ПО в РФ уже увеличился на рекордные 12%, достигнув около 200 тыс. человек. Для бесшовной цифровой трансформации экономики РФ требуется значительный кадровый ресурс, при этом, как пояснил гендиректор DIS Group Павел Лихницкий, технологии развиваются очень быстро, а система образования не успевает под них подстраиваться. Кроме того, некоторые позиции теперь предполагают наличие компетенций из смежных областей. «Так, Data Scientist прежде всего должен хорошо владеть математическим аппаратом и уметь программировать. Также от него все чаще требуется хорошее знание бизнеса, а иногда и навыков инженера по данным, – привел пример эксперт. – Пока этому мало где учат». «Будущее кадровой подготовки для цифровой трансформации – за партнерским сотрудничеством бизнеса и вузов как в создании лабораторий на базе университетов, так и в совместном проведении бесплатных курсов, стажировок, лекций и прочих мероприятий», – считает Лихницкий. Насколько высоки шансы российских айтишников завоевать зарубежный рынок? «Шансы получить желаемую работу высоки. Зарубежные компании часто сами пытаются привлечь российских IT-специалистов, предлагая приветственные бонусы в несколько тысяч долларов, вид на жительство в новой стране, высокие зарплаты», – говорит Юлия Санина. Однако не все специалисты хотят уезжать из родной страны, а некоторым мешает недостаточный уровень знания иностранных языков. «Не все кандидаты владеют английским языком на минимально необходимом уровне», – соглашается Пачковская. Да и конкурс на иностранную и удаленную позицию часто более сложный, если только работодатель не смотрит таргетированно именно российских специалистов. Как считает управляющий директор Авито Работы Артем Кумпель, сказываются разница культур, языковой барьер, нехватка социализации на новом месте, страх провала. Эти факторы останавливают большой процент людей в их стремлении устроиться на новую работу в другой стране. «Согласно стандартной воронке найма, небольшая доля желающих доходит до конца», – уточнил эксперт. «Кстати, среди тех, кто решился и уехал, мы отмечаем высокий процент вернувшихся, – добавила Санина. – Это те, кто не смог привыкнуть к новому быту, менталитету, корпоративной культуре». Источник: https://www.ng.ru/economics/2021-11-30/1_8314_it.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D

ITweek, 28.12.2020 Александр Тарасов, управляющий партнёр DIS Group Позиция директора по данным (CDO) уже давно играет важную роль во многих компаниях. При этом рынок до сих пор не пришёл к единому пониманию целей, обязанностей, KPI и полномочий для этой позиции. Даже место в корпоративной структуре для CDO до конца не определилось. Где-то директор по данным возглавляет собственное независимое подразделение, где — работает в ИТ или финансовом отделе. Такие значительные различия возникли из-за того, что чаще всего должность CDO появлялась в той части корпоративной структуры, где управление данными на тот момент нужно было больше всего. Поэтому не удивительно, что задачи, которые стоят перед директором по данным, могут быть очень разнообразными: от управления ИТ-системами до управления формированием финансовой отчётности.

Исследовательская компания IDC летом 2020 года по заказу компании Informatica провела масштабное исследование роли CDO в компании, приоритетов, KPI и проблем директоров по данным. В исследовании приняли участие более 1200 CDO и сотрудников их офисов со всего мира. По итогам исследования аналитики IDC выделили четыре типа директоров по данным: с фокусом на Data Governance, на аналитику, на оптимизацию операционных процессов и на инновации. К первому типу, согласно IDC, относится директор по данным с фокусом на Data Governance. Он ориентирован на мониторинг корпоративных данных, управление ими, а также на консультирование других сотрудников по этим вопросам. В большей степени этому CDO приходится решать проблемы с защитой данных, обеспечением их конфиденциальности, поиском и исправлением ошибок в информации. Чтобы справиться с этими проблемами, этот тип CDO может использовать методики, политики и системы отчётности. Второй тип — директор по данным с фокусом на аналитику. Он стремится повысить прибыль, продуктивность и эффективность деятельности компании. Главные его приоритеты — аналитика и отчетность по продуктам, клиентам, операциям и рынкам. Среди проблем, с которыми при этом приходится сталкиваться: необходимость унифицировать бизнес-процессы, обеспечить прозрачность работы с корпоративной информацией, обеспечить качество данных, их точность, а также — возможность эффективно стоить прогнозы. Справиться с этими проблемами может помочь разработка и развертывание аналитических моделей поверх корпоративных платформ для поддержки и автоматизации, и принятия решений в бизнес-подразделениях. Третий тип — директор по данным с фокусом на оптимизацию операционных процессов. Он стремится обеспечить удобство и доступность данных, эффективность их использования. Ему приходится бороться с неэффективностью тех или иных процессов, их несогласованностью между собой, а также необоснованными затратами. Оптимизацию операций с данными этот CDO обычно проводит, внедряя новые инфраструктуры, инструменты, технологии, процессы и системы. Четвёртый тип — директор по данным с фокусом на инновации. Его главные приоритеты — повысить прибыль, снизить затраты, внедрить инновации в организации. Ему приходится сталкиваться с проблемами в области автоматизации, несовершенствами корпоративной культуры, обучения сотрудников и управления знаниями. Добиться своих целей и принести ощутимую пользу бизнесу ему помогает креативный подход к использованию данных, аналитики, ИТ и организационным изменениям.

Аналитики IDC также дают очень полезные, на мой взгляд, рекомендации директорам по данным в том, что касается технологий. Например, директору по данным с фокусом на аналитику рекомендуется внедрить технологии профайлинга данных, обеспечения качества данных, обработки данных и их обогащения. Также важно выстроить карты данных и потоки процессов, которые с этими данными связаны. Кроме того, большое значение стоит уделить технологиям каталогизации данных и технологиям защиты корпоративной информации. Директор по данным с фокусом на оптимизацию операционных процессов в первую очередь должен обратить внимание на технологии управления мастер-данными и технологии обеспечения качества данных. Полезно будет и внедрение каталога данных с искусственным интеллектом для автоматизации, а также бизнес-глоссария корпоративных терминов. Директору по данным с фокусом на инновации IDC рекомендует прежде всего задуматься о технологиях защиты данных (маскирование, шифрование и управление чувствительными данными). Не менее важно выстроить карты данных, потоки процессов для лучшей аналитики и понимания пользы от данных для бизнеса. Многие проблемы этого типа CDO помогут решить каталог данных и бизнес-глоссарий корпоративных терминов. Директор по данным с фокусом на Data Governance также должен в первую очередь обеспечить надёжную защиту данных. Кроме того, для этого типа CDO важны технологии управления метаданными, построения карт данных, каталогизации и пр.

В каких-то компаниях будет достаточно одного директора по данным при условии, что он сможет быстро и безболезненно переключаться между ролями всех четырёх типов. Если же компания крупная, с развитой экосистемой партнёров, большим объёмом аналитики и отчётности, оптимально нанять несколько CDO. При этом важно, чтобы управление данными в компании в целом курировал кто-то на уровне совета директоров. По моему мнению, для компаний реального сектора скорее подойдут директора по данным с фокусом на аналитику. Для государственных организаций — с фокусом на Data Governance. Для изначально цифровых компаний — с фокусом на инновации. Что же касается CDO с фокусом на оптимизацию операционных процессов, без них не обойтись ни одной компании. Источник: https://www.itweek.ru/management/article/detail.php?ID=216330